Конечно, все же главной темой разговора было приближавшееся введение вооруженных сил в Чехословакию. Как бы объясняя свою позицию, Гомулка сказал, что поддержал решение о вторжении в Чехословакию, поскольку в противном случае наши кропотливые усилия выработать единую политику в отношении ФРГ оказались бы напрасными, а Брежнев мог поддаться давлению тех сил, которые ценою интересов Польши хотели бы развивать отношения с Германией. Что касается Чехословакии, то интервенция не является лучшим решением. Но с учетом процесса разложения КПЧ единственной силой, способной оградить ее от немецкого влияния, является сейчас только сила военная. Реакция западных держав на введение войск в Чехословакию будет спокойной, потому что Соединенные Штаты, увязшие в войне во Вьетнаме, не захотят вмешиваться в события за границами сферы своего влияния. Самой острой будет пропагандистская реакция ФРГ, т. к. прежде всего ей мы спутаем планы. Но это ничего. Такая реакция может только подтвердить стремления ФРГ подорвать стабильность системы, признаваемой остальными западноевропейскими странами.

Прощаясь, Гомулка поинтересовался, где я думаю ночевать в Варшаве и когда возвращаюсь в Москву. Я ответил, что моя квартира занята знакомыми, поэтому воспользуюсь приглашением шефа Бюро охраны правительства полковника Яна Гурецкого, а вылетаю в Москву утренним самолетом. Этот ответ успокоил «Веслава», который явно не хотел, чтобы кто-то посторонний узнал о моем пребывании в Варшаве.

Мы вместе вышли из уже неосвещенного здания ЦК, в котором лишь кое-где можно было заметить редкие силуэты сотрудников охраны. В полдень 21 августа в аэропорту мы встретились с Каролем Новаковским, который привез мне дипломатический паспорт. В ночь с 21 на 22 августа[709] вооруженные силы СССР, Польши, Болгарии и Венгрии вступили в Чехословакию, и только тогда я смог рассказать своим близким, чем занимался на протяжении последних дней. Так окончилось мое участие в первом акте этой самой секретной в моей жизни акции.

Вторым актом стала очередная встреча лидеров пяти стран Варшавского договора, которая проходила 24–27 августа 1968 г. в Москве. Так же как и предыдущая, она была окутана глубокой тайной, поэтому мне снова пришлось на несколько дней исчезнуть из посольства без права сообщить кому-либо о причине моего отсутствия. От Польши участвовали Гомулка, Циранкевич и Клишко. На вступительном заседании 24 августа в здании ЦК КПСС советскую сторону представляли Л. Брежнев, А. Косыгин и Н. Подгорный. Встречу открыл Брежнев, дав оценку актуальной ситуации в Чехословакии. Он проинформировал об интернировании советскими военнослужащими А. Дубчека, О. Черника, Ф. Кригеля, Й. Смрковского и Й. Шпачека, которых вывезли самолетом в СССР. Также он сказал, что 23 августа в Москву по собственной инициативе прилетел президент ЧССР Людвик Свобода, которого сопровождали А. Индра, В. Биляк, М. Дзур, Г. Гусак и зять президента Й. Клусак. В соответствии с желанием президента визит был объявлен официальным, поэтому Свободу встречали в Москве с подобавшими главе государства почестями, в аэропорт приехали Брежнев, Косыгин и Подгорный. Свобода потребовал встречи с интернированными руководителями КПЧ. По прошествии нескольких часов их самолетом доставили в Москву и разместили в правительственной резиденции на Ленинских горах. Брежнев сообщил, что переговоры с обеими группами ведут представители СССР.