Шингарев не придает значения американскому выступлению и считает, что лето еще повоюем.

Это все разговоры. А факт – это Григорий Распутин. Запрещение не только съездов, но и заседаний союзов, и распоряжение петроградского градоначальника, чтобы никто не разговаривал не только о ложных, но и о «неложных слухах о правительственных распоряжениях, общественном бедствии или иных событиях». Иначе штраф 3000.

Милюков рассказывал, что о нем существуют легенды: хотели его арестовать, но английский посол вызвал его к себе, держит в посольстве и арестовать не позволяет.

К. В. Ананьев, 13 декабря

К. В. Ананьев, 13 декабря

Вообще отпускные солдаты ведут себя ужасно, но это можно объяснить и тем, что на железных дорогах нет поездов и им приходится ехать на паровозах-тендерах, на крышах вагонов. Их арестуют и прочее, но все они – отпускные, один за другого, и загалдят. Выбивают окна, двери, не боятся никого на свете. Некоторые возят домой бомбы, и нередки случаи, когда они в вагонах разрываются.

Д. Максимович, 13 декабря

Д. Максимович, 13 декабря

Их бы каждого взял в ряды войск, разных министров, которые обдумывают, чтобы вести войну и посадить бы их на секрет и одеть бы так, как мы сейчас одеты, что, шинель рваная, а гимнастерок нет, он тогда бы и узнал вести войну или нет… Эта война одно захотели перевести народ, больше ничего. Запродали, а сейчас хотят обратно взять, нашего брата класть.

М. Митроцкий, 13 декабря

М. Митроцкий, 13 декабря

Здесь (Петроград – прим. авт.) такая неразбериха, что трудно сказать, кто прав, кто виноват… Милюков и Кº царствуют безраздельно. Правительство открыто поносится на улицах… Речи в Государственной думе продолжают носить революционный характер… Правительство, бездарное и трусливое, лишь работает на руку революционным элементам. Если не случится чуда, то неизбежны внутренние беспорядки, которые приведут нас к позорному миру…

Николай II, 13 декабря

Николай II, 13 декабря

Ну, теперь о Трепове. Он был смирен и покорен и не затрагивал имени Протопопова. Вероятно, мое лицо было нелюбезно и жестко, так как он ерзал на своем стуле, – говорил об американской ноте, о Думе, о ближайшем будущем и, конечно, о железных дорогах. Относительно Думы он изложил свой план – распустить ее 17-го декабря и созвать 19-го января, чтоб показать им и всей стране, что, несмотря на все сказанное ими, правительство желает работать вместе. Если в январе они начнут путать и мутить, он собирается обрушить на них громы (он вкратце рассказал мне свою речь) и окончательно закрыть Думу. Это может произойти на второй или третий день их новогодней сессии! После этого он спросил меня, что думаю я. Я не отрицал логичности его плана, а также одного преимущества, бросившегося мне в глаза, а именно, что если бы все случилось так, как он думает, мы избавились бы от Думы недели на две или на три раньше, чем я сначала думал (в середине января вместо начала февраля).