Бои идут, но только без пользы, немец очень сильный, техника его очень большая, он пускает на нас удушливые газы…
В. Г. Короленко, 7 декабря
В. Г. Короленко, 7 декабря
Падение личного престижа царя громадно. «У него только 11», – передавали мне недавно отзыв одной чрезвычайно благонамеренной старушки. Предполагается, что у нормального человека должно быть непременно 12 (одной клепки (?) недостает). Недавно об этом, т. е. о падении престижа написала какое-то смелое письмо княгиня Васильчикова, жена министра. Она «описала настроение законодательных учреждений и политических кругов, причем указала, что это настроение проникло в глубь России». Послала, говорят, без ведома мужа. В результате она – выслана в свое имение, в Псковскую губернию.
Царь добился, наконец, того, что бывает перед крупными переворотами: объединил на некотором минимуме все слои общества и, кажется, народа и дал этому настроению образ и чувство. Заговорило даже Объединенное дворянство – недавний оплот реакции.
В. А. Теляковский, 7 декабря
В. А. Теляковский, 7 декабря
По поводу выходки княгини Васильчиковой в обществе мнения разделились, Знающие ее за гордую, глупую и весьма самонадеянную женщину не одобряют ее поступка ввиду того, что странно писать письма после постановлений Государственного совета, Думы и дворянства. Кроме того, тут видят умышленный женский маневр, чтобы воспользоваться случаем и заставить своего мужа покинуть Петроград, где он очень увлекся княгиней М. Трубецкой (урожденной Долгоруковой). Этим и объясняется, что она написала письмо, не сказав об этом своему мужу. Говорят, что когда Великая Княгиня Виктория Федоровна была у Императрицы Александры Федоровны (рассказывала В. И. Мятлева сегодня) и говорила Императрице, как против нее настроены общество и народ, Императрица указала ей на груду писем, которые она получила, и, между прочим, упомянула о письме княгини Васильчиковой, но показать его не пожелала. Не показала она его и Министру нашему Фредериксу, который ее просил, чтобы знать, в чем дело, имея поручение говорить о высылке князю Васильчикову. Вообще, письмо это Императрица никому не пожелала показать и сказала, что она обижена не только как Императрица, но и как мать, и как женщина. Императрица сказала, что довольно уже пожертвовали стариком Штюрмером, но Протопопова не дадут, лучше уж лишиться Трепова, который проскочил без ее ведома. Императрица не верит, что против нее настроены, и не верит тем, кто ей про это говорит – так что все эти письма, с которыми к ней обращаются, совершенно бесполезны. Государь Император предполагал говорить с Государственным советом и Думой 6 декабря, но его предупредили, что будут просить об удалении Распутина, а потому Его Величество решил 4 декабря уехать и 6 декабря провести в Ставке. <…>