Начавшееся 6-го июля немецкое наступление на фронте Х1-й армии разрастается в неизмеримое бедствие, угрожающее, быть может, гибелью революционной России.
В настроении частей, двинутых недавно вперед героическими усилиями сознательного меньшинства, определился резкий и гибельный перелом.
Наступательный порыв быстро исчерпался. Большинство частей находится в состоянии все возрастающего разложения. О власти и повиновении нет уже речи, уговоры и убеждения потеряли силу, на них отвечают угрозами, а иногда расстрелом. Некоторые части самовольно уходят с позиций, даже не дожидаясь подхода противника. Были случаи, что отданное приказание спешно выступить на поддержку обсуждалось часами на митингах, почему поддержка запаздывала на сутки.
При первых выстрелах неприятеля части нередко бросают позиции. На протяжении сотни верст в тыл тянутся вереницы беглецов с ружьями и без них, здоровых, бодрых, потерявших всякий стыд, чувствующих себя совершенно безнаказанными. Иногда так отходят целые части.
Члены армейского и фронтового комитетов и комиссары единодушно признают, что положение требует самых крайних мер и усилий, ибо нельзя останавливаться ни перед чем, чтобы спасти революцию от гибели. Сегодня главнокомандующим Юго-Западным фронтом и командиром XI-й армии, с согласия комиссаров и комитетов, отданы приказы о стрельбе по бегущим. Пусть вся страна узнает всю правду о совершающихся здесь событиях, пусть она содрогнется и найдет в себе решимость беспощадно обрушится на всех, кто малодушием губит и продает Россию и революцию.
Еду к себе. Корнилов издал приказ о смертной казни. Решительные и безоговорочные меры положительно сразу как-то подействовали отрезвляюще. Может быть, этому замечательному человеку и удастся что-нибудь сделать.
Разгром на фронте, кажется, ужасный. Мало того, что все бежит, но и еще по дороге разбивают склады, грабят, напиваются, тех, кто пытается остановить, убивают.
В поездах ехать прямо отвратительно. Все ободрано, все загажено – революционная армия, «самая свободная в мире», растаскивает все решительно, очевидно, понимая буквально, что теперь все народное.
Мой ответ М. Горькому.
Сегодня на страницах «Новой Жизни» я прочел письмо М. Горького ко мне. Своим содержанием оно нисколько не удивило меня, хотя и было подписано М. Горьким, – автором целого ряда недавно появившихся статей о культуре и культурности. <…> Я говорю, конечно, не о стиле письма, не о той культурности, с которой оно написано.