Разноречивые сведения.
Официальные сообщения, полученные в течении вчерашнего дня из Петрограда, носят разноречивый характер. По одной телеграмме, подписанной товарищем министра внутренних дел Ботуцким, в столице власть правительства охраняется казаками, которые внесли успокоение. По другой телеграмме, полученной позже, Зимний дворец взят большевистскими войсками, и временное правительства заключено в Петропавловскую крепость. Исполнительный комитет советов, совет рабочих депутатов, городская дума и революционные организации, кроме большевиков, образовали комитет спасения революции, который принял меры для циркулярного обращения к жителям всей России с просьбой стать на защиту родины и революции от анархии.
И. И. Ренгартен, 28 октября
И. И. Ренгартен, 28 октября
За ночь – ряд событий: получены две юзограммы за подписью министра-председателя и верховного главнокомандующего Керенского, который сообщает, что во главе войск фронта, преданных родине, идет на Петроград, – им взята Гатчина без кровопролития, причем войска Петроградского Совета и матросы сдались.
В другой телеграмме он объявляет петроградское действо буйством шайки преступников и т. п.
Затем к аппарату Юза из Петрограда был приглашен член Областного Комитета. Вызвал Ленин и начал передавать, что «положение критическое, войска Петроградского гарнизона устали…», «необходима помощь, что можете прислать?» На это Областной Комитет ответил, что могут послать здешнюю 128 дивизию, «Республику», миноносцы… Дальше неизвестно, что говорилось, ибо дежурного офицера просили выйти: «разговор секретный»…
С. В. Толстой, 28 октября
С. В. Толстой, 28 октября
Тихий солнечный день. В 1 час дня выехал на станцию Пильна. Хорошая гладкая дорога, и к заходу солнца мы уже приехали на станцию. Временное маленькое помещение станции было битком набито ожидающими поезда крестьянами, разделившимися на группы и беседовавшими на политические темы. Было жарко, душно и чуть-чуть мерцавшая в углу лампа освещала стоявших сидевших и лежавших в разных позах пассажиров. В углу сидели три плачущие женщины, они рыдали и что-то причитали. Я прислушался к разговорам и тут только узнал о восстании большевиков в Казани, Москве и Петрограде. Говорили, что Керенский застрелился, а кто – бежал, правительство арестовано и армия перешла на сторону большевиков. Всюду повторялось с проклятием имя Керенского, волостные продовольственные комитеты и милиция. Те три плачущие женщины, оказывается, приехали из Иваново-Вознесенска за хлебом и вот милиция у них конфисковала его.