Т. Д. Ходолей-Рожкова, 29 октября
Т. Д. Ходолей-Рожкова, 29 октября
Большевики хотят захватить власть в свои руки они в Петрограде арестовали всех министров, кроме Керенского. Керенский поехал за войсками и с ними пошел на Петроград, и разбил большевиков.
В Москве большевики заперлись в Кремле, но их оттуда вытеснили и победили. <…> В Киеве большевики начали вчера стрельбу, они на Лютеранской столкнулись с юнкерами и казаками устроившими баррикады. Публика застигнутая в расплох бросилась бежать. Несколько убитых и раненых юнкеров и казаков.
Потом большевики заперлись во дворце, но их оцепили и хотели в них стрелять из пушек и они сдались, у них отобрали оружье и выпустили.
М. М. Пришвин, 30 октября
М. М. Пришвин, 30 октября
О Керенском ничего не известно. Грешный человек, желаю, чтобы его убили, и потом войско его создало легенду и пошло по-настоящему, без разговоров. Мы измучены несогласием соглашений, необходимо что-то высшее партий. <…>
У Ремизова старик Семенов-Тяныпанский по-старчески учительно, как новую им открытую истину говорил:
– Мы находимся во временах Кромвеля и французской 1-й революции, а они хотят ввести пролетарскую республику. Нам нужна революция во имя прав личности: то, что провозглашено в манифесте 17-го октября. Социализм – это антипод свободы личности.
Просто сказать, что попали из огня в полымя, от царско-церковного кулака к социалистическому, минуя свободу личности.
И так сейчас множество ученых, философов, художников и всяких мыслящих людей сидят в крепостях своих домов и думают, думают.
А кончится все животной радостью… Фунтик сахару достанется случайно человеку – и то как радуется, воспоминание, как ел при царе, одному воспоминанию радуется.
В. П. Палей, 30 октября
В. П. Палей, 30 октября
Пишу эти строки под страшный орудийный огонь и под звон колоколов! Гражданская война dat son plein (фр. «идет полным ходом» –
6 ½ часов вечера.
Стрельба почти не прекращается, достигая временами жуткой интенсивности. В Царском полная тьма, станция не работает.
Сведения крайне сбивчивые. Говорят у большевиков очень мало артиллерии, но зато их самих несколько тысяч. А здесь, кажется, всего три сотни. Большевики, не умея стрелять, попадали случайно и в само Царское. Все мы в неописуемом состоянии. Только девочки невозмутимы. Днем шрапнель разорвалась почти над садом, где работала мама! Кошмар!