Вчера вечером сведения, идущие от В. Н. Анисимова, через Косаткина: временное правительство арестовано, кроме Прокоповича; большевики – господа положения в Петрограде; но им «володеть» недолго: две дивизии с фронта под начальством Краснова уже в Гатчине; товарищи министров и Прокопович в Москве, организуют остатки временного правительства. <…>

Сегодня уроков нет: училище оцеплено солдатами, не впускают, идет обыск. Кто эти солдаты, кто обыскивает? Большевики, «верные революционные войска», просто сволочь? Кто знает!

О. А. Бессарабова, 28 октября

О. А. Бессарабова, 28 октября

События в Москве.

Шла на работу в Архив пешком по Тверской (живу в Мамоновском – Трехпрудном переулке), по Большой Дмитровке, Лубянке и Мясницкой. Всю дорогу читала «Сад Эпикура».

Стрельба, пулеметы, арестованные. Кто же кого же арестовал? На Тверской в трех шагах от меня выстрелил солдат. Я не видела, в кого он стрельнул, я шла тихо, читая «Сад Эпикура». Панически шарахнулся весь тротуар, густо переполненный толпой. «Тише! Спокойнее!» – крикнул офицер особенным командным голосом. Толпа пошла как шла – спокойно до выстрела. Поравнявшись с солдатом, стоявшим у двери с ружьем, я спросила, не закрывая книгу:

– Почему вы выстрелили?

– Буржуев попугать!

– Да? – И, не оглянувшись на него больше, я пошла дальше, продолжая читать.

Мною овладело странное упрямство и чувство глубокого пренебрежения к дурацкому желанию его «попугать». Может быть, не дурацкое, а просто прорвался в его психике какой-то назревший нарыв. Мало ли что пришлось ему испытать в жизни. Лицо у него было не озорное и веселое, а нехорошее – глумление и чувство безнаказанности. И что-то было в глазах его вороватых и наглых, что мне показалось, что если бы на него взмахнуть плетью или зонтиком, он выронил бы ружье.

На высоких домах – пулеметы. Из лазарета на Страстной площади сестры милосердия в белых косынках с красными крестами выбежали перевязать каких-то раненых. Их убили, а раненых прикололи. Кто? Кого? Трупы свозятся в комиссариаты. Ни страха, ни паники нет на улицах, ни у «буржуев», ни у «плебеев». Что это – борьба элоев и морлоков? Горе элоям, даже самым «хорошим».

Р. М. Хин-Гольдовская, 28 октября

Р. М. Хин-Гольдовская, 28 октября

Со вчерашней ночи в Москве идет стрельба. Все закупорились в домах. Вчера верх был у большевиков, сегодня будто бы одолевают правительственные войска. Масса раненых и убитых. Телефон еще действует. Целый день и целую ночь звонят к нам и мы звоним к другим. Слухи самые кошмарные, но и за это мы благодарны, это единственная отдушина москвичей через которую еще можно подавать друг другу голос. Когда замрет телефон (он говорят, его отстаивают юнкера Александровского училища) мы очутимся в могильной тьме. Московский командующий войсками, полковник Рябцев два дня парализовал все действия против большевиков, вел себя, вообще, как предатель. То же и городской голова Руднев.