Литературоведы считают, что новая эпоха в театральном искусстве началась не с появления комедии Мольера «Шалый, или Все невпопад», впервые поставленной в 1653 году, а девятью годами ранее, с комедии Корнеля «Лжец».

Однако после знакомства с молодым актером Жан-Батистом Покленом, блестящий комедиограф Пьер Корнель внезапно, без видимых причин, вовсе перестал писать комедии. Зато их, одну за другой, начал чеканить с невиданной легкостью тот самый актер Поклен, простите, теперь уже Мольер.

Корнель под маской Мольера

Корнель под маской Мольера

Знаменитый русский прозаик, написавший в 1930-е годы художественную биографию Мольера, сказал, что «рукописи не горят». Не пропали и рукописи Пьера Луи, хулителя Мольера.

Как выяснилось впоследствии, большая их часть угодила в руки Анри Пулайля (J.-P. Goujon, J.-J. Lefrere. «Ote-moi d’un doute… L’enigme Corneille — Moliere», 2004). Он и продолжил исследовательскую работу, начатую Луи.

Именно благодаря Пулайлю скандал вокруг имени Мольера с новой силой разгорелся в 1957 году. Тогда во Франции вышла его книга «Корнель под маской Мольера» (H. Poulaille. «Corneille sous le masque de Moliere»). С дотошностью аудитора он оценил, почему комедии Мольера могли быть написаны вовсе не им.

По гипотезе Пулайля, Корнель по договоренности с Мольером стал писать для его театра комические пьесы. Эта гипотеза основана на следующем факте из биографии Корнеля.

В 1671 году, как уже говорилось, он написал для труппы Мольера трагедию-балет «Психея», причем ее текст был издан в том же году «за авторством Мольера». В такой же стилистике, что и «Психея», отмечает Пулайль, написаны и другие комедии, чьим автором традиционно считается Мольер.

Причин для анонимного сотрудничества Корнеля с Мольером было несколько. Прежде всего тут была замешана политика, ведь за такие сатирические пьесы, как «Дон Жуан» или «Тартюф», Пьера Корнеля, который и так был на плохом счету у короля, непременно упрятали бы в Бастилию. Но и на свободе ему жилось туго. Бедность преследовала его, как тяжелая поступь Командора преследовала Дон Жуана. Сочинение комедий, столь популярных у публики, давало Корнелю неплохой заработок. Ради денег он стал «литературным негром» мольеровского театра и, подобно рабу, сразу лишился своего имени. Отныне все эти комедии, с блеском поставленные Мольером, Мольеру же и приписывались. Корнель, отец шестерых детей, коих ему надо было содержать в достатке, приличествующем его имени, решился это имя продать — выменять на твердую ренту, обеспеченную регулярной постановкой его пьес на театральной сцене, пьес, потерявших по этому дьявольскому контракту имя подлинного автора.