Как безжалостно написал Михаил Булгаков, «на склоне лет» Корнелю только и осталось, что ждать и радоваться, когда Мольер «примет к постановке его пьесу и заплатит ему, постепенно беднеющему драматургу, деньги за эту пьесу» («Жизнь господина де Мольера», гл. 2).

Мольер тогда был таким же преуспевающим человеком, как в наши дни, например, художник Никас Сафронов. По оценке Пулайля, всего за год этот любимчик короля Людовика XIV зарабатывал примерно столько же, сколько Корнель получил в виде гонораров за полвека неустанной писательской деятельности.

Когда, например, в 1669 году «Тартюф» Мольера был поставлен в новой редакции, сборы принесли ему за сезон 45 тысяч ливров, а вот Корнель за постановку своей трагедии «Родогуна» получил в тот год лишь «странную цифру в восемьдесят восемь ливров» («Жизнь господина де Мольера», гл. 26).

Нет, недаром знаменитый писатель-моралист Жан Лабрюйер в сборнике очерков и афоризмов «Характеры, или Нравы этого века» (1688) так обрисовал жрецов двух искусств, массового и элитарного: «Любое, даже самое грубое, ремесло, даже самое низкое звание куда быстрее дают надежные и ощутимые преимущества, нежели занятия литературой и наукой. Комедиант, развалившись в карете, с ног до головы обдает грязью Корнеля, который идет пешком» (гл. XII, 17).

Господин Мольер был баловнем судьбы, прожженным дельцом. Корнель же, при всей своей прижизненной известности, — всего лишь бедным, вдохновенным поэтом. Его ремесло не могло прокормить его, и тогда он, как предположил Пулайль, заключил этот тайный, дьявольский пакт с театральным корифеем, взявшись поставлять ему одну современную комедию за другой. Это принесло Корнелю так нужные ему деньги, а Мольеру… неувядаемую славу «первого комедиографа Франции и всея Европы».

В спорах о том, что «великий Мольер» вовсе не тот, за кого мы его принимаем, а всего лишь «господин Мольер, сценическая маска Корнеля», важную роль сыграли две даты.

Хорошо известно, что в 1643 году Мольер со своим «Блистательным театром» (lllustre Theatre) выступал в Руане, где жил тогда Корнель. В присутствии мэтра он даже играл в одной из его пьес.