Подобные примеры, впрочем, редки. Власти пытались разыскивать тех, кто распускает лживые слухи, но никто обычно и вспомнить не мог, кто первым смутил и перепугал всех. Каждый указывал на каждого, и никто — на виновника происшествия.

Что же до местных властей и самих крестьян, то при первом тревожном слухе, долетавшем до них, они немедленно принимали меры. И кто их осудит за это? Время было такое. Пришел Великий страх.

Документы свидетельствуют, что страшные слухи в ту пору часто распространяли провинциальные дворяне и священники. Люди образованные, они при каждой тревожной новости слали к соседям гонцов с письмом, сообщая по секрету, что надо готовиться к худшему. Вот и соседнее поместье вдруг оказывалось «на военном положении». Тамошние слуги были к такому готовы. Гонцы, как на подбор, оказывались болтливыми малыми и, сидя среди лакеев, успевали их застращать. Так бациллы паники из господских покоев разносились по всей округе.

Этому способствовали и власти. Они рассылали письма по стране, предупреждая о возможных угрозах. Это не успокаивало, а, наоборот, пугало. Например, власти нормандского города Эвре однажды оповестили 110 сельских общин, им подчинявшихся, о грозящей им опасности, но тревога оказалась ложной.

Кульминация, или Охота на чертей

Кульминация, или Охота на чертей

К концу июля панический страх охватил все французские провинции. «Страх порождал страх», — как выразился Лефевр. Страх толкал крестьян к немедленным действиям. Многие верили, что это дворяне науськивают разбойников, сколачивают из них отряды, чтобы наказать крестьян.

В ответ во многих деревнях и городках были созданы отряды самообороны. Порой их вожаки звали сообщников «заранее ударить по врагам», опередить их. Обычно такие отряды старались устрашить врагов, а не расправиться с ними.

Однако, борясь со злом, крестьяне сами творили зло, становились разбойниками. Начиналась крестьянская война наподобие тех, что уже не раз бывали в истории Франции (например, Жакерия в XIV веке; восстание «кроканов» в XVII веке). Как писал Жорж Лефевр, «чтобы подбить крестьян к восстанию, не было надобности во Французской революции, вопреки тому, что думали многие историки».

Другой французский ученый, Ив-Мари Берсе, специалист по истории крестьянских восстаний, отмечает, что «крестьянские волнения в начале Французской революции мало чем отличались от типичных восстаний предыдущих столетий» (Y. Bercé. «Geschichte der Bauernaufstande: Die sozialen Urspriinge der Rebellion im fruhneuzeitlichen Frankreich», 1990).