Французский историк Жорж Лефевр в монографии «„Великий страх“ 1789 года» (1932) писал: «Повсюду в поисках приработка бродили безработные, уволенные со своих фабрик из-за кризиса, охватившего промышленность… <…> Бродяги и попрошайки, всегда досаждавшие мелким хозяйчикам, заполонили теперь дороги; они угрожали каждому, кто отказывал им в корке хлеба или не хотел их пускать к себе в дом на ночлег. Изголодавшиеся мужчины и женщины шли тогда в леса и поля, воровали хворост и дрова или срезали колосья, не давая собрать урожай».

К середине лета, когда урожай стал созревать, крестьяне по всей Франции уже обреченно ждали этих каналий. Скоро они опустошат все поля, угонят домашний скот, перережут всех, кого встретят на своем грешном пути. Число бандитов множилось в этих рассказах. Счет шел на тысячи. Велик был страх перед тьмой, простиравшейся за околицей!

Нападения разбойников исстари случались во французских деревнях. Они буквально отпечатались в коллективном бессознательном народа. Теперь все жили в ожидании, когда зазвонит колокол. Его тревожные удары возвещали приход врагов.

Страх расселился во Франции всюду, занял все ее уголки. Страх так измучил людей, что опасность они видели теперь везде. Напряжение стало невыносимым. Страх был так липок, что любая лживая новость намертво прилипала к нему, становясь как бы правдой. Люди буквально теряли рассудок в ожидании будущих бед.

Порой с первыми ударами колокола крестьяне бросали все и прятались в ближайшем лесу. В такие минуты все улицы были заполнены людьми, бежавшими сломя голову во все стороны.

Но были и те, кто готовился дать отпор. В деревнях создавали отряды самообороны, выставляли часовых, высылали разведчиков, строили укрепления вдоль околицы. Руководили обороной обычно самые уважаемые люди: старосты, священники, даже провинциальные дворяне.

Колокольный звон в те тревожные дни часто раздавался в деревнях. Если бы можно было окинуть взором всю сельскую Францию и прислушаться к тому, что творилось там, то было бы трудно отделаться от ощущения, что страна выдана на растерзание разбойничьей армии.