Притом Панькивский отмечал, что Стецько часто подчеркивал «революционность» Бандеры и «оппортунизм» Мельника. «В конце, – продолжил автор, – Стецько заявил, что немцев надо поставить перед свершившимся фактом, не дожидаясь их разрешения или согласия…» Но когда он заговорил о расколе в ОУН, «в зале появился д-р Ганс Кох. Он, вежливо извиняясь, что, мол, помешал, просил Стецько пройти в соседнюю комнату для разговора. Через некоторое время Кох ушёл, и Стецько закрыл совещание, оправдываясь нехваткой времени, и договариваясь на проведение обширного общественного совещания в воскресенье, 6 июля…»

Панькивский продолжал: «Второе, более обширное, совещание состоялось в этом же доме на верхнем этаже в присутствии около ста человек в воскресенье 6 июля. На этот раз мы выбрали председателем собрания през. д-ра Костя Левицкого, и он руководил совещанием. Собрание выслушало длинный доклад Стецько. В первой его части он говорил о мерах Бандеры по консолидации гражданства». «Революционная ОУН выступила с инициативой создания единого украинского политического центра в эмиграции. Поставила своей задачей создать из всех политических сред один координирующий центр. Это шло тяжело, переговоры наталкивались на трудности со стороны амбициозных деятелей. Все же объединение в Украинский национальный комитет, созданный в Кракове 22 июня, было достигнуто, и в его состав вошли уполномоченные представители всех политических сред и направлений, за исключением группы полковника Мельника… Вторую часть своего доклада Стецько посвятил Мельнику и его последователям. О Мельника говорил хорошо, выступая остро против его ближайших сотрудников: Я. Барановского, М. Сциборского и А. Сеника, которых назвал польскими конфидентами (т.е. шпионами – В.М.).»