…То сборище, которые позже назвали «Национальным собранием», вызвало различные комментарии. Его участники критиковали несоответствующую обстановку – небольшие, темные комнаты, в которых мерцали свечи; неподготовленное собрание – приглашенные не знали, что должно быть предметом совещания; непонятная тогда загадочная спешка, нервное настроение. Участие гражданских лиц было невелико, потому что людей созвали поздно, а вечернее время этому мешало, так как было разрешено ходить по городу только до девяти часов. Всего же было около сотни собравшихся…

…Большое опоздание инициаторов собрания люди использовали для обмена информацией и впечатлениями от длинной, богатой событиями прошедшей недели. Но это опоздание портило настроение. Появление Ярослава Стецько в теплый, летний вечер в военном дождевике с приподнятым – по моде – воротником никого не впечатлило. Он говорил тихим голосом, так что в соседней комнате его не слышали, и потому не знали, о чем идет речь. У тех, что были ближе, недоумение вызвали слишком вольная форма «Акта» ОУН о «создании государства», и «декрета руководителя Степана Бандеры» о «призвании правительства»… …Но, прежде всего, у всех участников собрания, с которыми я встречался, оно вызвало разочарование и беспокойство. От главного представителя ОУН, который пришел во Львов вместе с немецкими войсками, провозгласил «государственность» и наименовал себя «председателем правительства», община ждала своего рода общественного отчета о том, что сделала организация для дела за время долгих двух лет, в течении которых весь край должен был молчать, и как она понимает свою дальнейшую задачу. Люди хотели хоть примерно знать, что несут Украине и ОУН, и немцы – какую конструктивное программу и какой план конструктивного сотрудничества с немцами имеет руководство организации. Об этих делах на том собрании не было и речи. Дешёвой революционной агиткой было содержание речей всех в последующем прибывших во Львов деятелей, выступающих от имени руководства ОУН…