«Если же речь идет в целом о нашем обществе, то меня поражает чрезмерная односторонность взгляда на проблемы нашей национальной жизни. Потому что не только члены ОУН, но и немалая часть нашего общества, даже такого, что стоит вне групп всех оттенков ОУН и не засчитывается в их так называемый резерв, видит только „революционную“ сторону жизни, переоценивая это её значение, а это наносит немалый вред нам как национальной общности. Я удивляюсь нашим государственным исследованиям по проблемам государственного строительства с позиции взглядов Вячеслава Липинского. Если бы я писал историю, то так, как бы он написал её, по схеме, несколько отличной от принятой нашей историографией, и с большим вниманием не к сентиментально-оппозиционным и безумно-деструктивным, а к мужественным и организационным явлениям в жизни нашей нации».
В книге «От государства в комитет (лето 1941 года во Львове)» Панькивский замечает, что в межвоенный период «весь националистический лагерь стоял на антисоветских и антипольских позициях. Но особых, конкретных планов не было». Тем не менее «Только нелегальная ОУН, которая имела своё руководство за рубежом, была убеждена, что у того руководства таких планов нет. Глаза националистов были обращены на Запад. Там, в Германии, находилось ОУН-руководство украинских националистов. Несмотря на разочарование Карпатской Украины (здесь речь идет о том, что после захвата в 1938 году Чехословацкой Республики гитлеровцами, на Закарпатье украинские националисты создали марионеточное «государство» под названием «Подкарпатская Русь», которую вскоре Гитлер передал хортистской Венгрии – В.М.) господствовало убеждение, и не только среди членов организации, но и среди гражданства, что при союзе с Гитлером эта организация реализует произведенную концепцию сотрудничества на случай войны и развала Польши».
«весь националистический лагерь стоял на антисоветских и антипольских позициях. Но особых, конкретных планов не было».
«Только нелегальная ОУН, которая имела своё руководство за рубежом, была убеждена, что у того руководства таких планов нет. Глаза националистов были обращены на Запад. Там, в Германии, находилось ОУН-руководство украинских националистов. Несмотря на разочарование Карпатской Украины
господствовало убеждение, и не только среди членов организации, но и среди гражданства, что при союзе с Гитлером эта организация реализует произведенную концепцию сотрудничества на случай войны и развала Польши».
Будучи идейным националистом, но не разделяя идеологические и политические действия ОУН-бандеровцев, Панькивский интригующе рассказывает о «Акте 30-го июня 1941 года»: «Я узнал о том, что уже рано утром 30/6 (то есть 30 июня 1941г. – В. М.)к собору св. Юрия с первыми немецкими частями пришел батальон украинских добровольцев-националистов под руководством Романа Шухевича и д-ра о. Ивана Гриньоха – так называемый легион «Нахтигаль». Только маленький голубовато-желтый поясок на ремне отличал их от немецких солдат. Митрополит Шептицкий, которого они посетили, выслушав о. Гриньоха, которого знал как своего питомца и кандидата на должность профессора теологии, благословил бойцов и дал благословение и для будущего украинского правительства… …В палате митрополита поселился называемый во Львове профессором истории Восточной Европы из университета в Кенигсберге, галицкий (немец по происхождению) сотник Галицкой армии – а в то время гауптман (то есть капитан – В.М.) в отделе войсковой контрразведки – д-р Ганс Кох. Вместе с Кохом гостем митрополичьей палаты был его сотрудник д-р Р. Фель, знаток состояния польских и украинских дел, которого мы тогда не знали… … Около полудня во Львов прибыли уже и первые представители ОУН в гражданском одежде: Ярослав Стецько, Евгений Врецьона, Ярослав Старух и другие. Они приехали на автомобилях вермахта и, связавшись со своими людьми в городе, собрали их на вечер общественного собрания в доме общества «Просвещение» на Рынке…