– Де Голль не один в истории Франции, – с некоторой обидой сказал однажды Миттеран журналистам.

Через две недели после освобождения Парижа Миттеран женился на Даниэль Гуз. Ему было двадцать семь лет, Даниэль – девятнадцать. Он всегда предпочитал женщин значительно моложе себя. Они прожили с Даниэль всю жизнь. Она не оставила его, даже узнав, что он ей постоянно изменяет, что у него есть вторая семья и внебрачная дочь…

Дело в том, что сомнительное военное прошлое – не единственное, что скрывал Франсуа Миттеран. Он был типичным двоеженцем. У него была официальная жена и двое сыновей и была неофициальная семья – вторая жена и дочь. И множество любовниц, и все они хранили ему верность.

Вторую, неофициальную, семью он создал с Анн Пенжо, которая родила ему дочь Мазарин. Была еще и третья постоянная женщина – шведская журналистка по имени Кристина. Она пришла к нему брать интервью и оказалась в его постели. Сначала постелью отношения и ограничивались. Но со временем они стали по-настоящему близкими людьми. Кристина оставалась с ним, когда он смертельно заболел. С ней он мог сбросить маску и быть естественным.

Наученный горьким опытом, в политике он руководствовался простым правилом: всегда ожидай предательства. В любви, отвергнутый своей первой женщиной, он боялся быть брошенным опять. Им двигала не любовь, а страсть соблазнять. Он втягивал женщин в свою орбиту, превращая их в союзников и помощников на своем политическом пути.

Франусуа Миттеран переходил из одного правительства в другое. Он служил министром по делам колоний, министром внутренних дел, министром юстиции. Он нравился публике. Опрос, проведенный женским журналом, включил его в число десяти самых привлекательных мужчин Франции.

Миттеран создал вокруг себя организацию верных сторонников и друзей. Он заводил связи, привязывая к себе людей, готовых его поддержать. На собственном опыте он понял, как опасно в политике быть одиночкой. Повторял:

– С командой в несколько сот преданных людей мы можем завоевать всю страну!

Он стал главой целого политического клана. Он был звездой в этом кругу, «республиканским монархом». Даже с давними приятелями не переходил на «ты». Секретарь его партии по-дружески предложил:

– Перейдем на «ты», а, Франсуа?

– Как вам будет угодно, господин секретарь, – ледяным тоном ответил Миттеран.

Как только он разбирался в человеке и понимал, что тот не доставит ему неприятности, Миттеран терял к нему интерес. Его интересовали те, кто ему сопротивлялся; их старался перекупить, переубедить, расположить к себе или в крайнем случае убрать со своего пути.