В остальном же генерал-лейтенант фон Эберхардт ясно осознавал, на сколь слабых основаниях, даже несмотря на одержанные победы, покоится вся затея Бермондта. Для нее не хватало почти всего, что могло бы привести к прочному успеху. Прежде всего, бросалась в глаза разнообразность целей, которые преследовал каждый из командиров в отдельности: борьба против большевизма, свободное расселение, восстановление царской империи. Однако и насчет внутреннего состояния войск, куда пришли из фрайкоров отнюдь не только идеальные их составляющие, командиры, по мнению генерала фон Эберхардта, впадали в величайшее заблуждение. Помимо хороших и верных солдат там были и перебежчики, и солдаты удачи, и самые темные элементы. К их развалу мог привести самый незначительный повод, при этом над частями, словно Дамоклов меч, висел вопрос об оплате. Вскоре надежда на печатный станок лопнула, как мыльный пузырь.
Положение на литовском фронте
Положение на литовском фронте
Так как при столь значительном расхождении во мнениях о соглашении с командирами немецко-русских соединений об их переброске поначалу и речи быть не могло, генерал фон Эберхардт приступил к выяснению обстановки на литовском фронте. Там недавно было обнаружено сосредоточение войск под Байсогалой и Шадовым, которое представляло собой угрозу для единственной подходящей для вывода войск магистрали Митава – Шавли – Лаугсцарген.
Генерал-лейтенант фон Эберхардт попытался добиться доброго согласия с литовцами и в особенности компромисса между ними и Западной русской армией. Для этой цели через посредничество германского уполномоченного в Ковно он обратился к литовскому правительству и стремился достичь соглашения в ходе личных бесед с литовским делегатом[363]. Однако уже очень скоро у него возникло ощущение, что стоящая за литовцами и латышами Антанта стремится вовсе не к очищению Прибалтики, а к уничтожению Западной русской армии и захвату ее запасов. Поэтому он настаивал перед литовцами на овладении узлом Радзивилишки[364], который литовцы хотели сохранить якобы для связи с антибольшевистским фронтом, где, однако, находились также и значительные склады немецко-русских соединений и аэродром, и потребовал отвода войск под Байсогалой и Шадовым 17 октября. В случае, если этого не произойдет, он угрожал «принять силами войск Германской империи все необходимые меры для урегулирования процесса вывода».
Характерно, что в тот же момент, когда в Литве занимали явно антинемецкую позицию, литовский министр Меркис пытался получить от германских военных представителей в Ковно военные материалы для борьбы с большевиками, причем потому, что поставку их одобрила Антанта (!).