События, связанные с этим отступлением, вынужденным по политическим, а не по военным причинам, в свое время, да даже и теперь, выставляются как победа окраинных государств. С их точки зрения, это может показаться вполне объяснимым. Молодые армии этих государств нуждались в каком-то военном наследии, которое можно базировать лишь на победах. Последние же в действительности имели место лишь на отдельных участках и при особых обстоятельствах, особенно в боях против именно русских соединений. Но там, где натыкались на чисто немецкие войска, несмотря на всю нужду и утомление переходившие в контратаки, там успех был на стороне последних. Решающая перемена, в частности – принуждение оставить позиции на р. Двине, явилась следствием действий английской корабельной артиллерии, которой немецко-русская Западная армия не могла противопоставить ничего равноценного, а отвыкшие от войны русские оказались не способны выстоять под впечатлением от нее. Эти обстоятельства были хорошо известны главе Межсоюзнической комиссии по Прибалтике. Лучше бы он не присоединялся к победному ликованию латышей и литовцев, а отдал должное военным свершениям там, где они действительно имели место: у небольших германских частей, которые пролагали себе дорогу посреди русской зимы в наводненной повстанцами стране, сквозь груды естественных и искусственно созданных препятствий и без всякой опоры в войсках своей Родины, а также без поддержки ее правительства.

В борьбе мнений, разгоревшейся по поводу прибалтийского проекта как на Родине, так и за рубежом, большую роль играли якобы имевшие место злоупотребления и промахи так называемых балтийцев. По этому поводу следует сказать, что действовавшие в Прибалтике добровольческие соединения отнюдь не были солдатами для парадов в довоенном их виде. Часть их в прошлом уже подверглась мало способствующему дисциплине влиянию предшествующей 4,5-летней войны и диких мятежей, часть выросла на Родине, где в ходе войны выучка и дисциплина мало-помалу слабели, а уж в послевоенное время они стали солдатами, даже не имея возможности познать, что такое воинская дисциплина. В Прибалтике они оказались в состоянии войны на три фронта – против большевиков, против враждебно настроенного местного населения и против негативного отношения к ним большей части своего же народа. Они познакомились с таким способом ведения боевых действий, который исходил от большевиков, а те не слишком заботились о мешающих им параграфах международного права и о военной дисциплине. К тому же в боях с большевиками обе стороны вернулись к старому принципу «око за око, зуб за зуб!». Ничего удивительного, что и после вытеснения большевиков с поля боя, та манера вести войну, которой обучились, использовалась обеими продолжавшими борьбу сторонами[429]. Тот факт, что латыши тоже были едва ли менее беспощадными противниками, продемонстрирован в обоих томах нашего изложения тремя примерами, ничего сравнимого с которыми латыши и литовцы не могут предъявить немецкой стороне[430]: убийства в Рудбарене, убийство раненых в Тюрингсхофе и убийство егерей в Шимкайце[431].