Начатая событиями 23 августа финальная стадия характеризуется тремя сильно отличающимися друг от друга целями, которые объединяло лишь то, что они были вызваны чистейшими патриотическими устремлениями, а также присущим немцам чувством ответственности.

Наиболее четко и однозначно воплощал собою образец старого прусско-германского офицера командующий 6-м резервным корпусом генерал-майор граф фон дер Гольц. Его, как и столь многих лучших представителей старого офицерского корпуса, привела в ряды бойцов в послевоенных боях та беда, в которой оказалось Отечество. Порой и он задумывался, чтобы при необходимости использовать возникшую под его командованием силу для прояснения смутной обстановки внутри Германии. Ему также были ясны возможности, которые возникли бы в деле возрождения Германии, если бы удалось «оставить открытой дорогу на Восток», в зародыше подавить большевизм или сосредоточить боеспособные войска по меньшей мере в Прибалтике. Однако он все же сохранял реальный взгляд на вещи. В критические недели после оставления Риги он держался безукоризненно, ведь на частное финансирование разросшегося прибалтийского проекта рассчитывать не приходилось, а германское правительство никак не могло занять ясную позицию по прибалтийскому вопросу, особенно по проблеме расселения. Из своих переговоров с представителями Антанты он понял, что на согласие, не говоря уже о поддержке в случае масштабной схватки, рассчитывать не прииходится. Однако на Родине ему, прежде всего, не хватало необходимого сочувствия столь амбициозным планам. Надежд на тайные симпатии Антанты, а в ответственных инстанциях и среди частных лиц считалось возможным делать подобные выводы из периодических высказываний со стороны англичан – причем порой так делают и сегодня[417], – он справедливо не разделял.

Таким образом, граф фон дер Гольц пришел к варианту спокойного, планомерного вывода войск с вступлением бойцов из Прибалтики в рейхсвер, а также с их расселением внутри Германии или с поступлением на работу на Родине. Разумеется, тем самым с замыслом привлечения в Прибалтику дополнительных, уже освободившихся в Германии фрайкоров для него было покончено[418].

C отказом войск в Прибалтике дать согласие на эвакуацию создалось совершенно иное положение. Строго говоря, генералу, который причислял себя к германской армии, в конце августа 1919 г. оставаться в Прибалтике было никак нельзя. Если, несмотря на это, граф Гольц все же действовал там еще 1,5 месяца, то в этом были повинны его чувство долга как командующего войсками и его товарищеское отношение к своим подчиненным. Его самопожертвование сумело предотвратить некоторые сложности и трения, однако помешать трагическому исходу прибалтийского проекта оно не могло.