Все три сборника, в которых была опубликована данная статья Н.С. Лебедевой, были изданы в рамках официальной российской «исторической политики» — под грифами Комиссии при Президенте РФ по борьбе с фальсификацией истории в ущерб интересам России и Российско-польской группы по сложным вопросам. Таким образом, утверждения Лебедевой о 700 тысячах репрессированных (и 407 тысячах арестованных) советскими властями на территории Западной Украины и Западной Белоруссии получили не только научный, но и официальный политический статус — несмотря на их прямое противоречие всей современной историографии вопроса.

Еще в 1997 г. сотрудники российского общества «Мемориал» О.А. Горланов и А.Б. Рогинский, основываясь на большом массиве рассекреченных статистических данных НКВД, продемонстрировали, что общее число арестованных дорожно-транспортными отделами НКВД, областными управлениями НКВД и Особыми отделами военных округов в западных областях Украины и Белоруссии в период с сентября 1939-го по май 1941 г. составляло около 108 тысяч человек[758]. Сходные по масштабам данные содержатся в статистических сведениях НКВД, опубликованных в 2006 г. О.Б. Мозохиным. Согласно этому источнику, в период 1939–1940 гг. в Западной Украине и Западной Белоруссии было арестовано 91 227 человек[759], что хорошо согласуется с данными Горланова и Рогинского (данные по региону за 1941 г. у Мозохина отсутствуют). Согласуется с этими данными и информация, приводимая в фундаментальной монографии украинского исследователя В.Н. Никольского. Основываясь на документах архива Службы безопасности Украины, Никольский пишет о 48 тысячах арестованных за период 1939–1940 гг. в западных областях Украины[760]. Соотносятся с данными Горланова и Рогинского и оценки польских историков, пишущих о примерно 110 тысячах арестованных в регионе[761].

Как видим, среди исследователей уже сформировался консенсус относительно общей численности арестованных органами НКВД в Западной Украине и Белоруссии, причем этот консенсус основан на солидной Источниковой базе. В этой ситуации элементарная научная порядочность требует от исследователя, обнаружившего архивный документ с гораздо более высокими цифрами арестованных, отметить при публикации противоречие содержащихся в документе данных уже введенной коллегами-историками в оборот статистике. Было бы абсурдно предположить, что Н.С. Лебедева не знакома с фундаментальным исследованием Горланова и Рогинского или с позицией польских исследователей. Тем не менее, она полностью игнорирует всю историографию проблемы и подает сомнительные данные из докладной Берии как истину в последней инстанции. Подобный подход не имеет ничего общего с научной корректностью; скорее это напоминает манипуляции ангажированных публицистов вроде Ю.И. Мухина.