Всего к середине мая 1941 г. на оперативный («формулярный» и «массовый») учет было взято: по Шауляйскому уезду — 176 человек, по Кретингскому уезду — 9 человек, по Засарайскому уезду — 21 человек, по Швенчионельскому уезду — 2 человека, по Мариампольскому уезду — 18 человек, по Шакяйскому уезду — 296 человек, по Поневежскому уезду - 1 человек, по Алитусскому уезду — 7 человек. Как констатировалось во внутренних документах литовского НКГБ, «почти что аналогичное положение и в других уездах»[796] .

Таким образом, приказ НКВД ЛССР № 0054 просто не был выполнен. Реальная подготовка списков подлежащих депортации «антисоветских элементов» началась в Литве только после специального указания наркома государственной безопасности СССР В. Меркулова от 19 мая 1941 г.[797]; это была целевая акция, не имеющая отношения к оперативному учету «антисоветского элемента» в том виде, в котором он предусматривался приказом № 001223.

Существуют ли другие документы, из которых можно сделать вывод о наличии у советских властей непосредственно после присоединения Литвы к СССР каких-либо планов массовых репрессий в республике? Литовские историки часто указывают, что еще до официального присоединения Литвы к СССР силами Департамента государственной безопасности Литовской республики с явной подачи советской стороны были проведены довольно масштабные аресты руководителей «антигосударственных» (то есть враждебных новой власти) партий. Однако эта операция носила ограниченный характер[798] и (как по масштабам, так и по сути) была схожа с арестами, сопровождавшими ранее происходившие в Прибалтийских странах государственные перевороты[799]. В этой операции можно обнаружить советскую специфику (например, в сведениях на подлежащих аресту следовало указывать уровень материального состояния), однако стремления к развертыванию массовых репрессий в ней не проел ежи вается.

Не находим никаких признаков подготовки к массовым репрессивным акциям мы и в документах созданного в сентябре 1940 г. НКВД ЛССР. Один из первых приказов наркома внутренних дел Литвы А. Гузявичюса «О порядке выполнения обысков и арестов» весьма сдержан: для ареста необходима санкция главы НКВД республики или его заместителя, а уездные отделы лишены права самостоятельно проводить аресты[800]. Весьма симптоматичной выглядит содержащаяся в приказе ссылка на постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об аресте, прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 г., ознаменовавшее собой конец массовых операций периода «Большого террора» 1937–1938 гг.