Изначально союз туранских племён, продолжает Мартен, был татарским и ассоциировался у европейцев с именами Аттилы, Чингисхана, Тамерлана и османскими султанами, а в эпоху Петра Великого и его преемников приобрёл европейские черты. В результате «московиты стали ещё более опасными, потому что они начали притворяться европейцами»[1294].
Как видим, Мартен активно развивает глубоко укоренившееся к тому времени в сознании европейцев мнение о русских (в его интерпретации — московитов), как о нации подражателей, которые могут копировать у Европы только внешние формы, не вникая в суть вещей и не в силах их постичь.
Если европейская жизнь, отмечает Мартен, «базируется на трёх источниках: христианстве, рыцарстве и современной философии с принципами права, свободы и гуманизма», то Московия, внешне христианская, «так и не впитала в себя вполне подлинный дух христианства, который упорно подменялся суеверием, невежеством и в особенности раболепием клира. Её высшие сословия не знали рыцарского достоинства. Что касается философии, то обыкновенно они просто повторяют уже существующие идеи без всякой веры в их истинность и выражают чувства, не испытывая их…»[1295]
Московия, по словам Мартена, переняла христианство и славянский язык, «однако полностью сохранила обычаи, нравы и идеи, совершенно чуждые славянам, равно как и другим европейцам»[1296]. При этом даже под игом монгольских владык Московия не прекращала мечтать о завоевании славяно-русских земель. В итоге «московские цари не успели ещё отряхнуть с себя пыль монгольских степей, как уже стали мечтать о всемирной монархии»[1297].
Русские у Мартена — это самообраз европейцев в негативе, только ещё и с опорой на теорию расового превосходства: «Мо-сковитский характер совершенно отличается от славянского или европейского. Основные его качества — сплошь отрицательные: отсутствие индивидуальности, разнообразия, изобретательности и порождаемой ею способности к самосовершенствованию, что сочетается с большой лёгкостью подражать другим и с необычайной покорностью»[1298]. Московиты не способны образовать свободные сообщества, они могут создавать только религиозные секты, у них нет традиции совещательных органов и институтов защиты от произвола властей, оппозиция же считается кощунством. Московиты не знакомы с идеей прав человека, они фанатично преклоняются перед грубой силой. Их наиболее выдающиеся качества — это большая хитрость и необычайная мобильность, способность приспосабливаться к переменам[1299]. Если славянин и в целом европеец очень привязан к земле, семье и собственности, то московит, как и вообще татары, азиаты Севера, сохраняет кочевой и общинный образ жизни[1300].