Объявив преступными те формы сексуальных различий, отношение к которым ранее было терпимым, суды внесли вклад в создание «гротескного гибрида» сталинской гендерной политики. Для сталинского видения данного вопроса было недостаточно его агрессивной патологизации психиатрами, которые предложили психопатическую модель половых извращений. «Честные граждане или хорошие коммунисты», вольные, по словам психиатра, с которым Гарри Уайт проконсультировался в 1934 году, примирить свое однополое влечение с публичной жизнью (вероятно, тщательно скрывая его и прибегая к помощи психотерапии), теперь были под угрозой уголовного преследования, особенно если были мужчинами. В местах заключения стигма и позор сексуальной идентичности, выкованные сталинистской юриспруденцией, вырывались из той секретности, в которой они существовали за дверьми закрытых заседаний судов.

Эпилог Двойные тиски ГУЛАГа и клиники

Эпилог

Двойные тиски ГУЛАГа и клиники

Специфика однополых отношений и подход к ним в Советской России второй половины XX века во многом обязаны ГУЛАГу и клинике – двум аренам, на которых «педерастия» и «женский гомосексуализм» как проявлялись, так и сдерживались. С 1934 года по середину 1950-х годов НКВД и органы госбезопасности, пришедшие им на смену, управляли системой ГУЛАГа – архипелага лагерей, колоний, тюрем и «трудовых поселений», находившихся на самых тяжелых для жизни территориях Советского Союза. Осужденные как традиционной юридической системой, так и особыми трибуналами НКВД поступали в систему ГУЛАГа, а те, у кого срок наказания был от трех лет и выше, направлялись в исправительно-трудовые лагеря. К концу 1930-х годов почти три миллиона осужденных находились в местах заключения, подчинявшихся ГУЛАГу, большинство из которых функционировало как предприятия на самообеспечении, существующие за счет принудительного труда[910]. Волны новых осужденных, военнопленных и населения аннексированных стран Балтии изменили социальную структуру лагерей ГУЛАГа. Вторая мировая война влила в эту систему очередную порцию советских граждан, поскольку военнопленные считались предателями и после возвращения на родину им выносились суровые приговоры. К моменту смерти И. В. Сталина в 1953 году население ГУЛАГа насчитывало примерно 2,47 миллиона человек[911]. После 1953 года в стране началась десталинизация, была провозглашена «социалистическая законность» и сменившие Сталина руководители страны попытались ограничить власть органов госбезопасности. ГУЛАГ был изъят из ведения НКВД, и в конечном счете экономическая империя, построенная на труде осужденных, была разрушена. В середине и в конце 1950-х годов множество советских граждан было реабилитировано и амнистировано, что имело важные, но так и не осмысленные до конца последствия. Мужчины, осужденные по обвинению в мужеложстве, считались обычными преступниками и амнистированы не были. Также, по-видимому, не предпринималось попыток отменить или реформировать закон против мужеложства.