Как и в случае мест лишения свободы, где содержались мужчины, тюрьма и позже лагеря ГУЛАГа, как считалось, поощряли интимные однополые отношения среди женщин, вплоть до того, что это приводило к «приобретенной» гомосексуальности, которая была следствием культуры «социального саморегулирования среди заключенных»[936]. Между тем русские исследователи, изучавшие в 1920-е годы женщин в тюремной среде, сетовали на нехватку достоверных данных о сексуальной активности последних. Исследователю тюрем Гернету удалось найти лишь два письма, иллюстрировавшие «противоестественный порок» в тюрьме[937]. Проводившееся Лассом в 1927 году в одесских тюрьмах исследование половой жизни 81 женщины и 692 мужчин зашло в тупик из-за нежелания женщин вдаваться в подробности своей интимной жизни – они были готовы сообщить эксперту лишь ограниченные интимные детали[938]. Его данные, основанные на опросах, которые он провел, позволяют предположить, что некоторая часть женщин вступала в однополые отношения. 35,3 % опрошенных им женщин признались, что, находясь в тюрьме, «не воздерживались» от половой активности (которую Ласс интерпретировал как мастурбацию и «другие половые извращения»). Тем не менее Ласс или не счел нужным предавать печати, или не смог получить дальнейшую информацию о природе этих «других половых извращений», которым предавались опрошенные им женщины, кроме, разве что, допущения о том, что многие из них упоминали «поллюцию» в ответах на его вопрос, скрывая за этим понятием другие уединенные практики. Он также отметил, что примерно одна треть всех женщин делила постель с сокамерницами, что, как считалось, потворствовало пороку[939].

Подход Гернета к «психологии половой жизни в тюрьме» был больше основан на интересе к рассказу, нежели на вопросно-ответном методе. Одно из использованных им писем написано некой заключенной, которой докучала мужеподобная женщина (таких на тюремном жаргоне называют «ковырялки») – такая трибада, принимавшая на себя роль мужчины в «противоестественных отношениях» с сокамерницами. Гернет писал:

По словам нашей корреспондентки, эти женщины «имеют все выходки мужчин, и ходят, и причесываются, как мужчины, и курят, и носят рубашки-косоворотки, подпоясанные шнурком». Ухаживание начиналось с записок, с уверений в безумной любви и просьб никому не принадлежать. В записках она [мужеподобная подруга корреспондентки] писала, что «целует ее маленький ротик и глаза и хочет всю расцеловать». Корреспондентка, о которой тюремная администрация говорила нам, что ее товарка совратила ее, писала нам: «Она мне нравилась, она ко мне приходила в одиночку, но здороваться с ней я боялась: она была прямо какая-то сумасшедшая и сильная, схватит меня – и на кровать, и начинает целовать груди, ноги, руки и так неожиданно, что я не в силах ничего сказать»[940].