Но похоже, что и Путин не знал, что же делать с таким типом. Дозволять и дальше безобразия журналистской «пятой колонны» он не желал. Наказать? Но как? В интервью журналистам Геворкян и Колесникову 10 марта 2000 г. Владимир Владимирович открытым текстом назвал Бабицкого предателем. «Он работал на противника, напрямую… он работал на бандитов». «То, что делал Бабицкий, — это гораздо опаснее, чем стрельба из автоматов» [24]. Но в защиту Бабицкого подняли вой все либералы, «мировая общественность». Его судьбой персонально озаботилась госсекретарь США (и открытая русофобка) Мадлен Олбрайт, посетившая Москву. Кончилось тем, что боевики отряда Дениева (вскоре Дениев перешел на сторону Кадырова), державшие Бабицкого в подвале, вывезли его в Махачкалу, дали фальшивый паспорт на имя азербайджанца для перехода границы и выпустили. Но его при проверке документов задержала милиция. Потом судили за использование фальшивых документов, приговорили к штрафу и тотчас амнистировали.

Кстати, попытка Бабицкого выбраться из Грозного была совсем не случайной. Как раз в это время Басаев и другие осажденные командиры искали лазейки для выхода из котла. Всеми способами разведывали разные участки. Очевидно, и корреспондента послали с той же целью. Пройдет или нет? Но и российское командование догадывалось о замыслах врага. Готовило операцию «Охота на волков». Выманить бандитов из города и уничтожить на открытом месте. На полевых командиров вышел некий полковник ФСБ, знакомый им по обмену пленными, предложил за 100 тыс. долларов организовать «коридор» для прорыва на Ахан-Калу. Потом началась сложная радиоигра, подталкивающая врагов к выводам, что указанный участок действительно открывается, русские силы отсюда перебрасываются в другие места. Басаев отправил на разведку отряд Бараева. Его пропустили свободно, не обстреливали.

Террористы сочли — путь свободен. Прорыв должны были поддержать отряды извне. В горах заранее готовились укрытия, склады боеприпасов, продовольствия. Навстречу выходящим из кольца, к Самашкам, была выслана колонна, 70 грузовиков. В ночь на 2 февраля основные силы, 3 тыс. боевиков, выступили из города вдоль реки Сунжи. Шли не по дорогам, а по полям, и сперва по ним не стреляли, убаюкивали иллюзией, что выход удался. Но их заманивали в ловушку. Путь был перекрыт минными полями, с флангов — позиции пулеметов, минометов. В воздух были подняты десятки вертолетов. Когда отошли от города, на боевиков обрушились авиация и артиллерия. Они метнулись вперед, проскочить открытый участок, и налетели на минные поля.