Февраль 1968 г.

[…] Когда я в середине ноября 1943 г. находился в урочище Благовщина, произошло следующее. Около 15 часов ко мне подошел начальник Гардер и сказал, что сегодня работы должны быть приостановлены и что команда русских рабочих должна быть отправлена в другое место. Мы, то есть я, переводчики, которые находились под охраной, полицейские и эсэсовцы, в течение часа стояли на месте без всякого дела. Вблизи высился штабель дров, между которыми лежали пластами тела убитых людей. Тогда Гардер принялся покрывать эту гору трупов хворостом из хвои. Но это ему не удалось. Почти в середину штабеля Гардер воткнул железный стержень высотой два метра. В то время, когда Гардер был занят этим делом, прибыли две грузовые машины из Минска, а также Хойзер на своем автомобиле. В машинах было около 10 эсэсовцев из Минска и около 30 евреев, мужчин и женщин. Евреям приказали сойти с машин, и около 20 из них по приказу Хойзера были поставлены у открытой ямы и расстреляны выстрелами в затылок […] Оставшимся 8–10 евреям было приказано донага раздеться. Затем им связали руки и ноги. Я это видел с расстояния 40–50 метров. Гардер в это время находился на штабеле. Обнаженные и связанные по рукам и ногам евреи, среди которых находилось больше женщин, чем мужчин, были втянуты группой эсэсовцев под руководством одного командира по лестнице и положены там в ряд. Одну еврейку Гардер привязал к железному стержню. После этого он спустился вниз и поджег штабель. Когда штабель уже загорелся, еврейка, привязанная к стержню, неожиданно спрыгнула вниз. Очевидно, веревки, которыми она была привязана к стержню, перегорели. Тогда Гардер вновь поднялся на штабель, хотя он уже горел, и вновь привязал еврейку к стержню. Затем весь штабель еще раз был облит бензином, чтобы он быстрее горел […]