4. Учитывались книги, доступные в магазинах и библиотеках в печатном и/или электронном формате, которые имеют значительный читательский охват и в состоянии оказать влияние на научную мысль и дискуссии в обществе.

В результате анализа научной литературы, отобранной по вышеуказанным критериям, нами выделено десять ключевых тезисов, в отношении которых в современной германской историографии имеется либо консенсус, либо максимальное сближение позиций.

1. Нападение на СССР не было кратко- или даже среднесрочной «реакцией» на определенные события. Это решение логично соответствовало давно сформировавшейся у Гитлера его собственной геополитической картины мира.

В ряде публикаций немецких историков присутствует уверенность, что Гитлер в той или иной степени заранее планировал агрессивную войну на востоке Европы, считал неизбежным военное столкновение с Москвой. Уверенность в этом у главы нацистской Германии присутствовала еще до лета 1940 г., то есть до нередко цитируемых известных высказываний о необходимости войны, таких как слова в адрес главнокомандующего западной группы войск Герда фон Рундштедта от 2 июня 1940 г. («Мир с Лондоном поможет нам приступить к выполнению нашей большой и важной задачи: разобраться с большевизмом») (Klee, 1958: 189), до утвержденного 25 июня 1940 г. Генеральным штабом сухопутных сил и его начальником Францем Гальдером «нового приоритета – удара на Востоке» (Halder, 1962: 372) и, безусловно, задолго до подписания «директивы фюрера номер 21 об операции “Барбаросса” от 18 декабря 1940 г.

Кристиан Хартманн называет мотивы Гитлера «сложными, с длинной предысторией». Гитлер «давно хотел этой войны», считая большевиков, евреев и славян «смертельными врагами национал-социализма» (Hartmann, 2011: 14). Герд Юбершер указывает: «Хотя в науке уже во многом признано, что решение Гитлера начать войну 1 сентября 1939 г. нужно рассматривать в контексте его долгосрочных политических целей еще с 20-х гг., периодически возникают сомнения в существовании ранних внешнеполитических концепций применительно к решению Гитлера выступить против Москвы, принятому летом 1940 г. Отрицается наличие связи с его ранней “Восточной программой”. После публикации исследований Хью Тревора-Ропера, Эберхарда Йекеля и Алекса Куна о военных целях Гитлера, его мировоззрении и “внешнеполитической программе”, а также после фундаментального изучения Андреасом Хильгрубером стратегии Гитлера признается, что намерение Гитлера напасть на Советский Союз нельзя свести лишь к политической ситуации 1940 г. Это намерение необходимо оценивать в рамках его “внешнеполитической программы” еще до 1933 г., хотя она и не являлась детально разработанной и завершенной концепцией» (Ueberschär, 2011a: 13–14). Рольф-Дитер Мюллер начинает свое масштабное исследование подготовки нападения Германии на СССР с анализа германской внешней политики XIX в. и формирования военно-политических союзов того периода. Он говорит о «восточном повороте политики Гитлера» в 1935 г. (Müller, 2012: 41) Далее Р.-Д. Мюллер, отталкиваясь от известных слов Гитлера 1936 г. о готовности к войне «через четыре года», применяет эти слова и к возможной будущей агрессии против СССР. Автор рассматривает внешнеполитическую активность Германии в 1930-х гг., в частности, заключение Антикоминтерновского пакта 25 ноября 1936 г., который он называет «политикой окружения СССР» (Müller, 2012: 55), протоколы совещаний рейхсминистерств, например высказывание Германа Геринга в сентябре 1936 г. («война с СССР неизбежна») (Müller, 2012: 59), отдельные заявления Гитлера, к примеру, о необходимости «германской экспансии» на востоке Европы в ноябре 1937 г. (Müller, 2012: 65), а также командно-штабные игры и военные планы, предшествовавшие «Барбароссе». Р.-Д. Мюллер исследует «План Альбрехта» (апрель 1939 г.), названного именем его автора, генерал-адмирала Конрада Альбрехта. В этом документе противник назывался однозначно: «Наше политическое направление, продвижение на Восток, может быть осуществлено только против России. Не важно, большевистская она или авторитарная, Германии нужны от России пространства и полезные ископаемые. Россию необходимо определять в качестве нашего самого вероятного военного противника» (Müller, 2012: 89).