— Но это не я, — возразил Ноэль. — Посмотри на него! Он светский, уверенный в себе, романтичный, его ничего не беспокоит. И посмотри на меня! От меня должны быть без ума и мужчины и женщины. Чёрт, а я даже переспать ни с кем не могу.

— Всё это игра, — печально согласился Дорранс.

Ноэль потратил ещё несколько минут, рассматривая фотографии, просто чтобы иметь возможность сказать, что видел. Потом прошёл в дом. Аланы не было, он выяснил это, проверив её комнаты. Проходя по коридору к балкону гостиной, он дотронулся до одной из дверей. Дверь Эрика… открыта. Странно!

Гостиную Эрика заливал тусклый дневной свет, шторы были задёрнуты. Ноэль подошёл к двери в спальню. Она тоже оказалась открыта.

Эрик был в постели; он спал. Вверху под потолком с громким жужжанием крутился вентилятор. Ноэлю редко случалось бывать в этих комнатах. Но теперь он чувствовал, что просто должен заглянуть. Он говорил себе, что просто хочет убедиться, что всё в порядке. Закрыв за собой дверь, он тихо подошёл к кровати.

Эрик лежал на спине; бледное покрывало было обёрнуто вокруг одного плеча и спускалось к бедру, словно тога. С минуту Ноэль наблюдал, как он спит, а потом уселся в большое удобное кресло в нескольких метрах от кровати.

Вот она, последняя из назначенных дат. Вот предполагаемая жертва и предполагаемый убийца — вместе, в одной комнате, один на один. Эрик совершенно уязвим, всё преимущество на стороне Ноэля. Идеальный момент, просто замечательный. Но всё остальное было не так.

Глядя на спящего Эрика, Ноэль понимал: даже если ему докажут, неоспоримо и безоговорочно, что Эрик ответственен за смерть Рэнди — или Канзаса, или любого из тех, кого он предположительно так бессердечно убил — даже тогда Ноэль не сможет причинить ему вред. Как? Всего несколько дней назад Ноэль впервые в жизни искал физической любви другого мужчины — его любви. И понял, когда его отвергли. И принял это. Как принял бы почти что угодно, что сделал бы Эрик. Потому что это всё-таки случилось: он влюбился в Эрика, как раньше влюбился в Алану, не ожидая ничего в ответ, даже не желая никакого ответа, теперь уже от них обоих — только чтобы они оставались самими собой и позволяли ему быть рядом. Никакие программы, так искусно составленные компьютерами и специалистами по психологическому конструированию, не смогут обойти этот факт. Никогда.

Внезапно он осознал, что в комнате что-то переменилось. Сперва он поднял голову к потолку, проверяя, не остановился ли вентилятор. Эрик лежал на кровати, как прежде. Нет. Не как прежде. Его дыхание ускорилось, стало неровным. Он проснулся — и прикидывается спящим. Ноэль собрался было уйти, потом замер. Не двигайся, сказал он себе. Эрик не знает, что это ты. Вспомни о его страхах, о его паранойе. Он считает, что это может быть кто угодно! И если ты шевельнёшься, он решит, что ты приближаешься, а не уходишь, что хочешь убить его, а не оставить одного. Как только ты шелохнёшься, сработает программа, твоя сверхтонкая программа. Это именно то неожиданное, непредсказуемое совпадение, на которое надеялся Лумис. Эрик просыпается, бросается на тебя. Вы боретесь… не двигайся!