– Тогда иди, готовься к наказанию в её апартаментах.

Не посмев спорить, юноша ещё раз повторил:

– Да, Ваша Светлость, – после чего поспешно направился к её комнатам.

А герцог тем временем обернулся к слугам: – Лавку в комнаты герцогини принесите и стек для лошадей из конюшни.

После чего повернулся к Миранде:

– Я надеюсь, вы не станете возражать, моя дорогая, что перед тем как окончательно отдать вам мальчика, я в вашем присутствии объясню ему некоторые непреложные правила, соответствующие теперь его статусу?

В его глазах была такая холодная решимость, что она не осмелилась хоть что-то возразить, лишь кивнула, едва слышно выдохнув:

– Как я могу, милорд? Это в вашем праве.

– Прекрасно, – удовлетворённо проронил он и неспешной походной двинулся в сторону её апартаментов.

К тому моменту, как они вошли, слуги уже успели установить там широкую лавку, на которую положили стек для лошадей.

Оруженосец, стоял подле неё, потупившись и нервно переминаясь с ноги на ногу.

Замершие у входа служанки и её камеристка, со страхом глядя на них, жались к стенам, явно напуганные подобными приготовлениями.

Бросив на служанок мимолётный взгляд, Миранда сделала нетерпеливый жест рукой, проронив: «Вышли вон!»

Те, с облегчением вздохнув, моментально удалились, плотно закрыв за собой двери, и в просторном холле остался лишь бывший оруженосец. Худенький светловолосый юноша лет восемнадцати разительно отличался от остальных оруженосцев герцога и утончёнными чертами лица, и отсутствием ярко выраженной мускулатуры.

Смерив его недобрым взглядом, герцог мрачно проронил:

– Раздевайся.

Быстро сняв всю одежду и аккуратно сложив её рядом с лавкой, юноша со страхом взглянул на него, быстро вновь потупился и едва слышно спросил:

– Мне вам стек подать, Ваша Светлость?

– Да, – не сводя с него тяжёлого взгляда, выдохнул герцог, и юноша, поспешно подойдя к лавке, взял стек, потом шагнул к нему, опустился на колени и на вытянутых руках подал. Его длинные худые пальцы сильно дрожали, выдавая испытываемый им страх.