Герцог взял стек, но отдать следующее распоряжение явно не торопился, и юноша, не смея опустить рук, замер в ожидании.

Перехватив поудобнее стек герцог хлестнул им по подставленным ладоням. Вздрогнув, юноша инстинктивно зажмурился от боли и чуть дёрнул ладонями, но не проронил ни звука и быстро вернул дрожащие руки в исходное положение. Два следующих удара он вытерпел так же молча и уже почти не дёргая ладонями.

– Руки опусти! – приказал герцог, и как только юноша выполнил приказание, концом стека запрокинул ему голову, вынуждая смотреть себе в глаза, после чего с нескрываемым презрением заговорил: – Значит так, мальчик, отныне, раз ты даже канделябра в руках удержать не можешь, то будешь учиться не оружие в руках держать, а все прихоти моей супруги исполнять, являясь её пажом. Будешь прислуживать за столом и учиться покорности и расторопности, раз ни на что другое годен не оказался под бдительным контролем как меня, так и моего сына. И храни тебя небо даже в этом не преуспеть, взыскивать буду очень строго. Мне ленивые и непокорные слуги возле супруги ни к чему. Понял?!

– Да, Ваша Светлость, – тут же испуганно выдохнул юноша.

– Тогда марш на лавку! И запомни, хоть звук услышу, вообще с неё не встанешь.

Дождавшись выполнения своего приказа, герцог с размаха жёстко ударил его. Юноша дёрнулся на лавке, но не проронил ни звука. За первым ударом последовали почти без перерыва ещё несколько, а потом ещё и ещё. Вцепившись руками в ножки лавки, юноша молча вздрагивал всем телом под сыпящимися на его круп ударами и лишь изредка, судорожно всхлипнув, ловил ртом воздух, пытаясь справиться с подступающими к горлу рыданиями. В эти моменты герцог отводил стек, давая ему немного отдышаться, а потом возобновлял наказание.

Видя сколь терпеливо сносит побои юноша, Миранда поняла, что это явно для него дело привычное.

Через некоторое время герцог разрешил ему подняться, после чего холодно произнёс:

– На сегодня урок окончен. Завтра продолжим. Готовься.

– Благодарю, Ваша Светлость, – юноша опустился перед ним на колени, поцеловал протянутую руку, после чего забрал из неё стек и, положив на лавку, попросил дозволения одеться.

– Не по статусу тебе теперь такую одежду носить, – усмехнулся в ответ герцог.

– Милорд, – безучастно стоявшая все это время у дверей Миранда, устремила на герцога тяжёлый взгляд, – я не возражала против вашего поучения моего слуги, но раз вы подарили его мне, хотя бы позвольте решать, какую он будет носить одежду.

– Он будет носить то, что положено ему по статусу! – раздражённо рявкнул герцог.