– Я тебе устрою не грех! Ты покрываешь эту ведьму и заявляешь, что это не грех и она никакая не колдунья?! Да я сейчас же вас обеих к главному инквизитору отправлю, и пусть он разбирается, что и как с ней делать и тебе при этом умереть не дать! – в ярости стукнув кулоном по стене, гаркнул герцог.

Люсьена вся ещё больше сжалась в своём кресле, у неё вновь начался озноб и по щекам потекли слёзы.

А Миранда тем временем абсолютно спокойным голосом продолжила:

– И что этим добьёшься? Вот запытает он её до полусмерти, а потом на костёр отправит, а меня запрёт снова в своих подвалах, обосновывая тем, что этим хранит меня от проклятья, и какая тебе от этого выгода? Какая лично для тебя разница в том умру я или в его подвалах пожизненно сидеть буду?

– Я хочу, чтобы ты осталась гарантированно жива!

– Я объяснила, как это сделать, однако твои амбиции настолько затопили твоё сознание, что последовать моему совету ты не желаешь. Ты упрямо хочешь принять собственное решение, и тебе плевать, какие будут последствия. Что ж, право твоё. Больше уговаривать не стану. Ты тут хозяин, что хочешь, то и делай.

– Ты не представляешь, как я её сейчас ненавижу… Собственными руками наизнанку вывернуть хочется… Такую тварь рядом пригрел.

– Успокойся! Приставленные к ней тобою опекуны уже вдосталь поизмывались над ней, и сложившаяся ситуация не более чем следствие их поведения.

– Не ври! Она начала дерзить и всех проклинать, пока ещё никто над ней не измывался, и жила она, не зная ни в чём отказа. Она в душе неблагодарная, подлая тварь, и то, что случилось, не более чем кара небесная за её же подлость. Заслужила она такое, иначе бы Господь подобное не попустил.

– Хорошо, считаешь, что заслужила, считай, мне надоело спорить. Лишь учти, что если сейчас ты не дашь мне возможности всё исправить, результат будет тот, что я озвучила.

– Ладно, хорошо… Я согласен забрать её в замок, но при условии, что будет она служанкой и не только твоей… И храни её небо не угодить в замке хоть кому-то или дать мне повод в чём недобром её заподозрить. Я такое ей устрою, что жизнь с опекунами ей раем покажется! Ты поняла, тварь?! – герцог, обернувшись к Люсьене, схватил её за плечи и зло тряхнул: – Дашь мне повод, и как угодно насиловать тебя будет не кто-то один, а любой желающий на площади в базарный день, и, если после этого ты не сдохнешь, вниз головой повешу и бить до смерти прикажу! Уяснила?!

– Прекрати её пугать! Она выход из создавшейся ситуации должна видеть, а не тупик с собственной позорной казнью в конце! Выход! Иначе мы сдохнем ещё до её казни обе! Понимаешь?