– Понимаю. И ещё понимаю, что этим она обречёт свою душу на адские муки. Я ведь правильно понял твою мысль об отсутствии потенциала? Ты ведь это имела в виду? А это похуже любой казни будет. Или я неправ?

– В этом прав. Только кто же на том уровне развития, на котором она сейчас, о муках души задумывается, когда муки тела терзают сознание? Ей не до них, поверь.

– Не задумывается, ну так я ей сейчас растолкую! Ты действительно не задумывалась о муках, на которые свою душу сейчас практически обрекла? Действительно не задумывалась? – вглядываясь в испуганный взгляд дрожащей в его руках в лихорадочном ознобе Люсьены, с напором осведомился герцог и снова её тряхнул.

– Джеймс, у неё полубредовое состояние, она ничего не соображает практически, отстань ты от неё. Ей отдохнуть надо!

– Ничего не соображает? Тогда для чего ты её к окну отвела? Казнью насладиться она, по-твоему, в состоянии была, а оценить собственные поступки не может? Ты всё-таки хочешь, чтобы она в ад попала и там отдыхать смогла? – раздражённо выдохнул герцог и, вновь устремив взгляд на Люсьену, продолжил: – Ты понимаешь, что одной ногой практически уже там, мерзавка, и если бы не заступничество моей супруги давно бы горела или на костре или в аду!

Девушка, нечленораздельно замычав, испуганно замотала головой, и из глаз её ручьём потекли слезы.

– Всё! Оставь её! Она всё поняла, поняла. Сейчас ей надо успокоиться и поспать. Через пару дней, если захочешь, будешь дальше ей нотации читать. Сейчас не время для них, поверь мне.

Обуздывая рвущийся наружу гнев, герцог несколько раз глубоко вздохнул и опустил девушку обратно в кресло, после чего вышел и отдал распоряжение слугам под присмотром лекаря отвести Люсьену в их замок.

***

Несколько дней Миранда провела у постели больной девушки, с помощью лекаря отпаивая её отварами и настоями трав, и к концу недели Люсьене стало намного легче.

Зашедший её проведать и узнавший, что болезнь отступила, герцог, выставив из комнаты лекаря, в приказном порядке потребовал, чтобы теперь она помогала на кухне и мыла там посуду и полы.

Понимая, что не приученная к тяжёлому труду девочка сейчас станет объектом для издевательств всей прислуги, Миранда просительно схватила супруга за руку:

– Милорд, я вас очень прошу, не надо так кардинально менять статус Люсьены, она не обучена подобному, и толк от её помощи на кухне будет минимален. Мне нужна личная служанка, отдайте её мне, я обещаю, что буду следить за ней и научу хорошим манерам. Сделайте мне приятное. Что вам стоит?

– Я уже видел, к чему привела её ваша попытка чему-то научить. Всё! Не захотела учиться учтиво себя вести, будет учиться мыть посуду и полы!