Иноредь правда Волег Колояр Яш задумывался о свой столь внезапно изменившейся жизни. О том, что днесь придя на чужую землю, он сам становился похожим на нурманн и ашеров захватчиком, навязывая людям свои требования, взимая дань. Очевидно, это в нем говорила его вольная кровь… Дух, которому сложно существовать в узких рамках общественной жизни, и оному, всяк миг жаждется взмыть в поднебесье. Но рани, те его сомнения слышала, точнее ей о них докладывала Трясца-не-всипуха. И посему, когда вольный дух Волега Колояра Яш брал вверх, демоница вызывала его в ступу и в мягкой форме убеждала: «… человеческое общество таково, либо ты от кого-то зависишь и клонишь голову, либо зависят от тебя. И первый советник рао не может себя сравнить с жестокосердными ашерскими латниками, або не навязывает покоренным народом своей веры, традиций, убеждений. Вспять того предоставляет возможность людям иметь защиту от неправедных набегов иных племен, тем самым распространяя на них свое покровительство».
Волег Колояр Яш уже давно перестал следовать традициям влекосилов. Так как тогда пятнадцать лет назад, проснувшись после болезни в своем жилище, обнаружил длинные почти до плеч волосы, чудесным образом сменившие его хохол. И, конечно же, не решился их состригать, предоставив им право густо покрывать голову. Тем самым отдавая дань уважения глубоко почитаемой им рани Темной Кали-Даруге.
Искусство, наука, ремесла под легкой рукой Яробора Живко, под неусыпным присмотром Волега Колояра Яш, наполняли Златград и несли на своих плечах просвещение, знания, книги и красоту для людей… не только для высшей касты, но и для тех кто «волею судьбы» или «взмахом руки» Песьиголовца когда-то вошел в низшую.
Глава тридцать девятая
Глава тридцать девятая
Перший медлительно приподнял ноги и сидение кресла, на котором он расположился, мгновенно выкатившись вперед, соорудило широкий лежак, единожды приняв в свою пузырчато-серебристую поверхность конечности Бога. И тотчас позади спины Господа ослон слегка прогнулся, образовывая небольшой наклон, и вместе с тем сформировал выступающий валик под головой. Старший Димург явственно с трудом пристроил руки на облокотницы и воззрился на стоящих в нескольких шагах от него демоницу и старшую бесицу-трясавицу.
Клубистые, темно-бурые облака, перемещая свои массы в своде, приглушали, как это и любил Перший, свет в зале маковки четвертой планеты, посему там и по зеркальным стенам, и по глади пола плыло сероватое марево. Без венца, в серо-серебристом сакхи без обуви Димург, словно сливался и с этим помещением, и с креслом в каковом восседал.