— Не надобно меня трясти, — чуть слышно молвил старший Димург и придержал, вплеснувшиеся на него пары облака, взмахом правой руки. — Ты все время конфликтуешь с творениями Седми, почасту при нем их критикуешь, а иноредь и вовсе унижаешь… так, точно это не малецык их Творец, а Небо.

— Кого вы имеете в виду Господь Перший? Кого? — запальчиво проронила Кали-Даруга, и враз погасив в третьем глазу рдяность цвета, сомкнула его. Ее щеки внезапно стали блекло-голубыми, вроде она побледнела. — Кого? — много тише вопросила она, — вьян друдов, нибелунгов.

— Нет, живица… ни вьян друдов и нибелунгов, а иных созданий Седми… Ну, же договаривай сама, — старший Димург на малость прервался, но так и не дождался ответа от рани. — Самых чудесных, — дополнил он сам, — и первых творений малецыка… Белоглазых альвов. Ты постоянно уничижаешь это племя, возводишь меж собой и ими не нужные преграды, узкие рамки общения. И о том мне не раз сказывали не только Небо, Дивный, но и малецыки Огнь, Дажба. Постоянно конфликтуя с белоглазыми альвами, ты возбуждаешь в малецыке протест против собственных творений… Хотя это племя во многом повторяет тебя. Так как Седми создавая их, старался сочетать в альвах не только свои идеи и мысли, но и повторил твои признаки, качества.

— Мальчик Господь Седми, жаждал придать им мой цвет кожи и многорукость. Но Зиждитель Небо утвердил тот вид, каковой они, альвы, ноне имеют, — отозвалась огорченно Кали-Даруга и часто…часто задрожал ее голос, вероятно, она намеревалась зарюмить от той несправедливости.

Перший резко вздел вверх голову, тем скорым движением отрывая ее не столько от выря, сколько от воронки. И все также спешно поднявшись с выря, сел, с мягкостью воззрившись на стоящую в нескольких шагах от него демоницу, однозначно роняющую слезы. Махие капельки слезинок вытекали не только из двух обычных очей Кали-Даруги, они просачивались сквозь уголок третьего, сомкнутого, и медлительно, будто их основу составляла вязкость, струились по щекам и спинке носа рани.

— Милая моя девочка, — тревожно произнес старший Димург, и, протянув слегка дрогнувшую руку в направление демоницы, огладил перстом вздернутый кверху носик, смахивая оттуда слезинки. — Но это было так давно… так… Столько засим было пережито времени. Да и малецык…

— Господь Седми, — торопко перебила Кали-Даруга своего Творца и затряслись от волнения ее губы и второй язык. — Мне тогда жаловался… Говорил, что не желает слушать Зиждителя Небо и хочет сделать, как нравится ему.

— Живица… живица, но это было так давно, — не менее спешно произнес Перший и днесь огладил россыпь ее черных волос на спине. — Потом же малецык согласился с мнением Небо, ибо альвы были безупречно продуманы. Однако неизменно Седми тревожился тому, что это племя раздражает тебя. И если бы не то обстоятельство, что я принимал помощь белоглазых альвов в воспитании человеческого рода, хотя в том не нуждался, малецык давно б их уничтожил. Зачем же надо так делать… тем паче милый Седми столь зависим от твоего мнения.