— Засим вы и нужны Господь Перший, — не обращая внимания на несогласие Бога, вкрадчиво протянула Кали-Даруга, и мотнула рукой в направлении, было, открывшей рот бесицы-трясавицы, воочью желающей чего-то вставить. — Чтобы Господь Крушец не стал паниковать. Да, и потом я также буду на вмешательстве, дабы поддержать и вас, и дражайшего нашего мальчика. И самое главное, вмешательство не будет проводиться на маковке, только на Земле. Для того вмале на зинкурате Зиждителя Небо доставят мартирий. Все уже обговорено с Родителем и вашим братом. Зиждитель Небо подготовит площадку для приземления мартирия, иныжи проверят ее функциональность в земной среде. И проведем вмешательство.

— Нет, я не смогу… Не смогу смотреть на это, мне не приятно, — вельми строптиво произнес Перший и вновь прикрыл левый глаз, крепко обхватив перстами края облокотниц и вогнав в их перьевитость почитай все фаланги, да туго задышал.

— Мало ли, что неприятно мне, — дюже досадливо откликнулась рани демониц.

Она внезапно резко качнула из стороны в сторону нижней челюстью, единожды с тем шевельнулись все черты ее лица и энергично завибрировал второй язык на подбородке. Густыми буро-синими пятнами покрылась кожа демоницы не только лица, но и вообще кожа… А на втором подбородке, что порой мягкой волной единил голову и шею, и вовсе кожа стала насыщенно синей. Приметив такую гневливость, немедля согнулась спина Трясца-не-всипухи, и лицо ее прямо-таки вошло вглубь худых ног, а сычиной формы голова, почитай макушкой дотянулась до пола так, что маленькие торчащие ушки, увитые черными курчавыми волосками и серо-дымчатые лохмоты присоседились на черную гладь его поверхности.

— Мне вот, взять хоть, неприятно перемещаться с маковки на Землю, — продолжила говорить Кали-Даруга, сразу переходя в наступление. — Неприятно смотреть на эту покачивающуюся образину, — и рани негодующе дернула головой в направлении замершей, словно окаменевшей бесицы-трясавицы. — Неприятно общаться с тупоголовыми Ночницами и по многу раз одно и тоже сказывать данавам-калакеям, каковых, не доделав, оставил нам наш милый мальчик Господь Стынь. И что? Я же это все терплю. И вам, Господь Перший придется. — Бог легохонько шевельнул губами. — Придется, — настойчиво дополнила демоница, не скрывая властности в сказанном. — Придется быть на вмешательстве, чтобы успокоить нашего бесценного Господа Крушеца. Мальчик и так столько пережил. И разлуку с вами в первой жизни плоти, и болезнь во второй. Еще не хватало, чтобы сейчас ошибся… Ошибся и улетел. И тогда, вне всяких сомнений не надо ожидать его перерождения, ибо его не будет. Тогда вне сомнений будет уродство, не отличие его от Зиждителей, а именно уродство. Не втянув этот мозг в себя, что при вмешательстве мальчик не успеет сделать, Господь Крушец нарушит цепь развития. И, определенно, будет уничтожен Родителем как ущербное, неполноценное создание.