— Тогда давай Отец отложим. И я верну тебя в дольнюю комнату, — произнес Рас и медленно развернувшись, направил поступь к тахте старшего брата.

При ходьбе подол его длинного сакхи своим почитай серебряным краям, покачиваясь, задевал ходящую ходором студенистую поверхность пола, оставляя позади зыбь волнения, и малые вдавленности от стоп Бога, только время спустя неспешно расходящиеся по глади мельчайшими кругами. Небо остановился подле тахты, и, воззрившись на брата сверху вниз какую-то малую толику времени разглядывал его. Черты лица Раса легохонько заколыхались от беспокойства, и он вельми ласково молвил:

— Отец, коли нет сил давай отложим на потом. Ты и впрямь плохо выглядишь.

— Потом они тоже не появятся, мой бесценный, — удрученно ответил Димург и медлительно отворив очи, вгляделся в колыхание студенистого пола. — Я надломлен, мой дорогой. Мне надо побывать в Березане, но сейчас не могу оставить Крушеца. Он очень просил побыть пред разлукой подле него, абы вельми напряжен. Сейчас, надо думать лишь о моей драгости, о моем Крушеце. Ты видел Асила? — немного погодя вопросил он, стараясь перевести разговор с себя на брата.

— Да, намедни. С Асилом все благополучно, — тотчас отозвался Небо и резко повернул голову направо. — Они с Кручем уже даже облетели Ледный Голец, хотя Родитель поколь велел милому малецыку воздержаться от своих обязанностей. Но, Асил, поверь мне Отец, уже достаточно бодр, не то, что ты.

Довольно-таки резко справа, куда и смотрел Небо, появилась идущая Кали-Даруга. Чудилось, демоница не просто шла по поверхности морской глади, а вроде как спускалась с наклонного возвышения.

— Ты меня только перемести в кирку, чтобы хватило сил, — то Перший едва дыхнул, страшась, что его услышит подходящая дюже хмурая Кали-Даруга и тотчас сомкнул очи.

Рани Черных Каликамов и впрямь выглядела недовольной, понеже не только был плотно закрыт ее третий глаз во лбу, но и голубая кожа лица покрылась темно-фиолетовыми пятнами, да как-то вельми часто трясся второй язык на подбородке, будто жаждая кого облизать. Демоница была обряжена в черный сарафан, скрывающий плечи, собранный в мелкую складку на спине и по бокам, длинный так, что его подол прикрывал с острыми верхами сандалии, а на голове ее восседал серебряный с округлым гребнем венец, искусно украшенный переплетениями золотых, платиновых нитей, увенчанных синими сапфирами. Руки демоницы, в частности запястья и предплечья, ноне украшали любимые ею серебряные и золотые браслеты в виде тонких змеек и нанизанных друг на друга мельчайших рыбок. А кольцообразные, платиновые серьги, свисающие с мочек, точно переплетали в себе ветки растений с цветами и листочками.