Он молча заплакал, глотая слезы, а Мотор вздохнул тяжело. Этот слизень понимал только угрозу своему физическому здоровью, когда увечили тело. Или посредник действительно ничего не знал, кроме того, что уже выложил, или оказался очень крепким орешком.

— Слушай внимательно, — он закинул ногу на ногу и медленно покачал носком туфля. — Мы тебе предлагаем сделку. Выгодную сделку, без дураков. Мы, конечно, тоже не плюшевые люди, и кости ломать умеем, как ты убедился. Но твое слово в обмен на жизнь — устраивает?

— Вы обманете, — прошептал узник.

— Хорошо. От имени хозяина я обещал сохранить тебе жизнь, — кивнул Мотор. — Правда, пару отрезанных пальцев я не смогу вернуть, но у тебя будут новые документы, ты сможешь уехать за границу, или спрятаться в любом месте нашей необъятной империи. Мы тебя даже подлечим…

Мужик снова заскулил, вспоминая как страшный сон щелчки секатора и безумную боль, пронзившую его тело.

— Я не знаю вашего хозяина! — слезы выступили на глазах увечного.

— Он человек слова, а мы подчиняемся его приказам. Ну? Всего две услуги: где искать Шута и нарисовать цепочку сбыта товара. Все! Какая проблема, мужик?

— Фраер, не играй героя, — лениво произнес Окунь, лениво перелистывая мужской журнал с модными красотками, который у него всегда был в кармане для таких вот случаев. Беседу вел Мотор, а он только мог плющить носы, отрывать уши или пальцы. Ему совсем неинтересно раскалывать терпил посредством интеллектуальных бесед, а Мотор почему-то получал от этого удовольствие.

Молчание затягивалось. Мужчина, вероятно, принимал какое-то решение, ломая страх перед будущими испытаниями, а Мотор спокойно ждал. Но и его терпению пришел конец.

— Окунь, тащи свою задницу сюда, — сказал он со вздохом. — И секатор захвати. Видимо, фраеру не жалко еще одного пальца.

— Да скажу я! — истерично выкрикнул узник. — Дайте вспомнить!

— Уже лучше! — обрадовался Мотор. — Только ты долго не молчи, а то я рассержусь. Одна минута…

Связанный мужчина облизал кровавую пленку с губ и срывающимся голосом начал говорить. Что-то он повторял, но появились новые детали, которые тщательно скрывались до тех пор, пока не полетели на пол отрезанные пальцы.

— Шут — всего лишь курьер в давно налаженной цепи, но очень опытный, — сказал заложник, прикрыв глаза. — Он ездит в Якутию только после сигнала, что товар готов к транспортировке. При нем всегда кейс, замагиченный на несанкционированное открытие. Если кто другой его попытается взломать — взлетит на воздух вместе со всем содержимым.

— Понятно. Что по алмазам? — прервал его Мотор. Он похвалил себя за ту осторожность, что не дала ему самому открыть крышку кейса в поезде.