Никита сразу почувствовал необычайный холод в середине груди, который постепенно сползал вниз ледяной волной, и отстраненно подумал, как бы совсем не примерзнуть к стулу и не превратиться в стылого чурбана. Чуждая магия, построенная на каких-то странных плетениях, которых он не встречал до сих пор, стала властвовать в его ауре. Она как будто поддевала острыми ледяными когтями каждый слой его аурного поля, и не выжигала, а замораживала щупальца паразита. От этого обрастающие снежными кристалликами пробои в ауре гляделись необыкновенными фантастическими архитектурными постройками. И самое интересное, что заметил Никита в магическом зрении, ядро совершенно не боялось чужого вторжения. Оно и не было чужим. Паразит встречал хозяйку. Он развернулся во всей красе, поблескивая сеткой узоров, и давая себя погрузить в ледяной сон. Потом медленно скукожился, а узоры потеряли свою привлекательность, разрываясь в различных местах. И пока Лариса полностью не стерла сетку ядра, она не принималась за уничтожение щупалец. Паразит умер, а следом за ним девушка стала выжигать отростки, и пользовалась обычными огненными выплесками, заодно залечивая дыры в ауре.

Когда Никита очнулся от легких похлопываний по щекам, он заметил обмякшую Ларису на диване, а Тамара наклонилась над ним.

— Ты в порядке? — деловито спросила девушка.

— Сейчас, отогреюсь только! — попытался пошутить Никита. — В меня словно айсберг затолкали!

— Скоро пройдет, — вяло ответила Лариса. — Я выполнила свою работу. А теперь покиньте мой дом.

— Вижу, что все в порядке, — подтвердила княжна, подхватывая волхва. Вставая со стула, он едва не упал. — Мы уходим. Свое слово я сдержу. До свидания. И сделай так, чтобы не встречаться со мной. Уничтожу.

Они вышли на морозный воздух, и Тамара, вместо того чтобы сразу пойти к машине, сказала тихо:

— Подожди! Смотри, какое небо светлое!

— Снег будет, — вздохнул Никита полной грудью, разглядывая розовеющие в темноте облака, нависшие над городом. — Спасибо тебе! Лихо ты разобралась с Ларой!

— У нее не было выбора, — махнула рукой Тамара, и вдруг, остановившись, прижалась к Никите, обвивая его шею руками. — Поцелуй меня! Крепко поцелуй!

Не в силах противиться такому напору, он приник к ее теплым пряным губам, чувствуя, насколько ему стало свободно и легко, освободившись от чуждого симбионта. Но потом, когда через тысячу лет он выплыл из волн блаженства, озабоченно спросил:

— А разве существуют женские дуэли? Что-то я о таких не слышал!

— Существуют, милый! — на лицо Тамары легла тень, или Никите просто показалось, что девушка помрачнела. — В особых случаях, и только среди воительниц. Лариса не зря испугалась. Я сильнее ее, и она знает это.