— Подождите, Светлейший! Давайте, я предположу, что вы мне хотите посоветовать?

— Попытайтесь, Никита.

— Стать неким третейским судьей в спорах между кланами, которые… мягко говоря, не терпят друг друга.

— Неким консолидирующим центром, — кивнул обрадованно Балахнин и допил бокал. — Молодость — это мимолетный недостаток. Не заметите, как станете циничным и осторожным политиком. Иерархи — они же в большей мере и есть политики. Мы их называем в шутку Кормчими.

— Ага, я понял, — удивился Никита точной аналогии. — Кормчий ведет корабль по фарватеру, избегая мелей и опасных мест. Предлагаете мне занять место одного из них?

— У каждого из нас есть дети и внуки, ваши ровесники, и они хорошо знают, кто такой Назаров Никита Анатольевич. Не думаете же, что появление нового игрока на сцене осталось незамеченным? В знатных семьях сейчас обсуждают варианты ваших дальнейших ходов.

— Чем же я так знаменит? — уже вовсю веселился Никита. Он на самом деле не понимал возню за своей спиной.

— Своей непредсказуемостью и умением показывать фокусы, — с серьезным лицом произнес Балахнин. — Рано или поздно вы закончите Академию Иерархов и станете ключевой фигурой в борьбе за власть в этом замкнутом кастовом мирке. Если победят старцы — что ж, это будет предсказуемо. Победит молодость — нас ждут великие перемены.

— Перемены в лучшую сторону или маятник качнется к смуте? — Никита дал ясно понять, что знает политические предпочтения князя Балахнина.

Светлейший покачал головой и печально улыбнулся.

— Не стоит так резко реагировать на долгосрочные прогнозы. Смута никому не нужна. А перспективы развития страны и сближение с цивилизованным миром еще никому не вредили. Ох, впрочем, я не туда завернул! Сказывается влияние Думы! Простите, старика, Никита.

— Можете не беспокоиться, Светлейший, — Никита ловко поставил свой пустой бокал на серебряный поднос проходившего мимо официанта. — Я не собираюсь отсиживаться в своем имении как Патриарх. Тамара Константиновна просто не даст мне зарыться в нору по самые уши.

— Да, это правильный путь, — снова улыбнулся Балахнин, и глаза его сверкнули отблесками позолоты декоративных подсвечников. — Используйте молодость для укрепления своего положения. Вы, кстати, решили, чей вассалитет примите? Императорский или останетесь в семье Великого князя Меньшикова?

— Ничей, — спокойно ответил Никита.

— Вот как? — удивление князя было неподдельным. — Вы всерьез решили уйти в свободное плавание? Это неразумно, Никита! Ваша жена, будучи близкой родственницей нашего императора, все же теряет некоторый иммунитет, как и великокняжеский статус. Она ведь приняла вашу фамилию?