Повисло молчание.

— Допрашивай уж меня, чего тянешь? — наконец, вздохнул воин.

— Как там мать? — вместо этого спросил Дирк.

— Постарела. Она потеряла сразу тебя и Хатлана. Пытается избавить вождя от Меча и передать его в руки другого. На ее взгляд, более достойного, но, по-моему, ее ставленник просто более благосклонен к ней. Ты знаешь, после смерти Ларната… — он не закончил.

— Как она отнеслась… к моему… уходу?

Толлан не хотел отвечать, это было видно по его лицу. Наконец, он выдавил:

— Она прокляла тебя. Что она могла сделать, когда все ждали именно этого? — сразу добавил он, но Дирк уже не желал слушать.

— А сестра Ларната?

…Время словно остановилось. Он потерял всякую осторожность и, если бы Толлан не напомнил, где он, Дирк спрашивал бы и спрашивал до конца дня.

— Я освобожу тебя! — произнес Дирк, вставая. — Поговорю с Извелой, она поймет.

Толлан промолчал, лишь слегка улыбнувшись. Только когда юноша уже уходил, воин окликнул его:

— Послушай, Дирк, я хотел сказать… Вспомни, во что ты верил еще год назад, ладно? Просто вспомни.

Дирк смотрел на него, понимая, что повисшая тишина затягивается. Вдруг Толлан взорвался:

— Ведь ты же колдун, Дирк! Даже по россказням Видящих колдуны не только жестоки, но и мудры. И тебе придется стать мудрым, даже если не хочешь — потому что у тебя сила! Мудрый человек не бросается в бой, а наблюдает и ждет. Не ищи правое дело, его нет, лучше путь будет два неправых, но одинаковых. Как только одна неправота подрастет — режь, пока они снова не станут равны. Я знаю, я путано говорю, но ведь ты должен понять! Ты Видящий, а не я…

— Я понимаю, — Дирк остановился. — Но по-твоему мудрец должен стать преступником для всех.

— А кто сказал, что это легко? — Толлан подался вперед и вновь поморщился. — Мудрость тяжелый груз, но если ты подчиняешься всяким законам и заповедям — то тогда уж совсем неподъемный. Ты сам поймешь… Иди! Не то окажешься здесь же вместе со мной.

И Дирк ушел.

Пламя металось среди стоячих камней, в его суматошных сполохах резьба на стелах казалась живой. Казалось, охотники и впрямь бегут от преследующих их волков. Казалось, человечки в коробке дома дрожат от страха, а горный баран и правда ударяет рогами в ставни и крушит стены копытами.

— Вы, кто воздвигает камень на камень и возводит крышу из дерева, — лился над капищем низкий голос Извелы. — Кто порабощает железо огнем, а огонь — очагами. Кто обожженным железом сдирает кожу с ветвей! Земля создала для вас смерть и возрадуется, ибо вы возведете ей храм из своих мертвых тел!