Толлан поморщился, неловко пошевелившись, и только теперь Дирк заметил перевязанное плечо. На ткани, где волчьи зубы прокусили руку, явственно проступала кровь.

Дирк молчал. Он мог ответить обвинением на обвинение, но делать этого не хотелось. Только когда молчание стало совсем уж невыносимым, он произнес:

— Я и не ищу оправданий. И не знаю, кто первым начал это… Просто мы стоим по разные стороны гор. Вы убиваете нас, а мы — вас. Я не выбирал склон, на котором стоять мне.

Толлан, похоже, хотел пожать плечами, но в последний момент передумал.

— Ведь ты же помнишь, я только хотел защитить эту девушку! — вдруг горячо заговорил Дирк. — Ведь помнишь же!.. Мне просто пришлось сражаться… Для вас она была не человек вовсе, а отступница. А все отступники…

— Брось! — парень вновь поморщился. — Я не страдаю беспамятством. А Карс был известной скотиной. Просто скажи мне, чем ты лучше его? Маленький убийца… — он словно пробовал на вкус эти два ранящих, страшных до жути слова.

— Ты просто никогда не жил так, как я! Не знаешь, как это: знать, что твои родичи убьют тебя, если узнают. Не знаешь, как — слышать, как говорят о таких, как ты. Как похваляются убийствами твоих братьев…

Толлан отвернулся и какое-то мгновение Дирк уже праздновал победу. Над ним ли, правда, или над самим собой — он не знал. Но воин вновь повернулся и выплюнул:

— Да знаю я все! Только ты все же скажи: чем ты лучше их? Нас, если так хочешь чесать все шкуры сразу! Чем?

Юноша опустил голову.

— Вы убиваете всех подряд, не разбираясь, кто ваша жертва. Я не подниму руку на хорошего человека, — убежденно произнес он.

Толлан вновь фыркнул.

— Из тех воинов, которых вы, землерои, сгубили — вы и ваши поганые твари! — многие были зверьми? Мой брат погиб в разведке, потому что вождь погнал его на войну. Сестра сошла с ума от прикосновения духа — а она была лучшей охотницей после Карса. И лучшей воительницей клана…

— Скольких они могли убить в мирное время? — парировал юноша. — Подвернись им случай — просто за то, что мы родились такими?

— Демон тебя сожри, Дирк! — выдохнул Толлан. — Ты хоть знаешь, за что я здесь? Там, в деревне, я решил спасти столько женщин, сколько могу. Я и спас парочку, и сбежал. Пока я спал, они опутали меня ветвями и притащили сюда: беспомощного, как младенца.

— Это война! — бросил Дирк. — Не хуже постоянных стычек с Велирой или Дарнатом…

— Так ты говоришь… — проворчал Толлан. — Когда-то, еще до войны мы были друзьями, — голос его вдруг стал задумчивым и глаза словно бы смотрели куда-то сквозь Дирка. — Я помню, я был старше тебя, но считал тебя ровней за то, что тебе все всегда верили, за то, что ты умел вертеть людьми, как хотел, но пользовался этим как-то… правильно, что ли? У тебя — да, было это обостренное чувство справедливости: во всем стоять посредине. И то плохо, и то плохо, не важно у какой стороны. И хотя ты был младше нас, ты создал целое поколение стоящих посередине. И вот теперь ты Маленький Убийца, а я рассказываю тебе то, что ты знаешь сам…