Юноша покатился по тропе вниз.

Сколько он лежал, он не знал. Когда он очнулся, он увидел над собой сложенную из камней стену. Повернул голову — острая боль пронзила шею тысячей игл. Осталось лишь потянуться — и переползти порог. Дубовая дверь все еще скрипит на ветру.

Больше Дирк ничего не помнил.

Боги, зачем искушаете?

Истертый металлический диск в руке, два предательства за спиной. Земля, которая помнит о его клятве… Теперь, когда оба совершены — не поздно ли сожалеть о третьем? Что может быть хуже для обеих сторон — призвать в горы третью силу, способную поработить их обоих?

— Не могу…

Тень в полутьме. Шелест шепота в узкой каморке.

Южные маги некогда уже властвовали над горами. Долгое время горцы добывали для южан золото и железо, потом научились владеть собственным колдовством — и маги ушли. С тех пор в предгорьях стоят крепости, населенные Видящими. Маги не могут попасть на север, если их кто-нибудь не проведет…

Вспыхивает кошачий глаз масляной плошки — вспыхивает сам собой, хоть никто к нему и не подходил — разбрасывает сполохи по старым, потемневшим от копоти стенам.

— Не могу… — сдавленный, едва слышный хрип.

Он сидит в развалинах, и вертит в руках маленькую металлическую бляшку. Стальной кружок — может, последняя, на сей раз уже смертельная ошибка. Если за прошедшие века южане не изменились, Дирк призовет в горы еще худшую напасть, чем нынешнюю войну.

Посольство, этот цветок в гирлянде воспоминаний. Каким светлым, простым все казалось тогда! Теплый южный ветер раздувает робу молодого посла, треплет волосы. Чародей протягивает руку, приглашая северянина в посольский дом. Только протяни руку в ответ. Лишь коснись. Довольно только положить ладонь сверху.

За вратами ждет или помощь, или враждебная армия.

Боги, зачем искушаете?

— Не могу… — в третий раз произнес Дирк и накрыл амулет ладонью.

Врата раскрылись.

Железный замок холодно щелкнул, но юноша не поднял голову.

— Зачем ты пришел? — голос матери. Такой старый, словно прошло не шесть месяцев, а шесть лет. А то и все шесть веков.