Он замолчал, и девушка не спешила заговорить. Она расслабилась и сбавила шаг. О чем она думала, Рик не знал. Он шел рядом с Настей и просто получал удовольствие от их прогулки после вынужденной разлуки, а еще, наконец, отдыхал душой от перенесенного потрясения и страха за судьбу девушки. И чтобы там ни думала госпожа Прыгунова, но майору было просто хорошо.

Они так и дошли до общежития, ни разу не прервав молчания. Здесь Рик и Настя всегда прощались. Никогда девушка не приглашала его в гости, и Саттор не думал настаивать на обратном, продолжая придерживаться выбранной позиции — всему свое время. И когда она остановилась и развернулась к нему, Рик уже привычно привлек ее к себе, склонился, чтобы поцеловать на прощание, но Настя вдруг произнесла:

— Я, кстати, завариваю вкусный чай. Это о дополнительных добродетелях, — тут же пояснила она. — Могу угостить.

— Угости, — улыбнулся Рик.

— Следуйте за мной, господин майор, — велела девушка.

Она ушла вперед, но, уже перешагнув порог, обернулась и поманила Саттора пальцем. Рик хмыкнул, вытянулся по стойке «смирно» и, козырнув, поспешил за профессорской дочерью. Она легко взбежала по лестнице вверх, вновь увеличив между ними расстояние. Майор широко улыбнулся, принимая вызов, и нагнал Настю, перескакивая через ступеньку. Поймал ее за локоть и, рывком развернув к себе, поймал охнувшую девушку в объятья.

— Увидит кто-нибудь, — зашипела благонравная госпожа Прыгунова. Однако быстро поцеловала Саттора в губы и, отстранившись, взяла его за руку, и дальше они поднимались уже никуда не спеша.

Впрочем, подниматься особо было уже некуда — третий этаж, где находились комнаты ученых, встретил мужчину и девушку спустя полминуты тишиной и запустением. Здесь почти не было жильцов, все они находились в палаточном городке на объекте. И только в одной комнате вяло текла жизнь.

Ее хозяйка, отсутствовавшая несколько дней, наконец, вернулась.

Настя приложила ладонь к пластине у двери, и замок с едва уловимым щелчком открылся. Девушка шагнула за порог и, полуобернувшись, предупредила:

— Всё, что ты увидишь, является творческим беспорядком и порицанию подвергаться не может.

— Я уважаю творчество, — улыбнулся Саттор и постарался заранее задавить на корню свою любовь к порядку, привитую еще отцом в первый год жизни с ним.

Однако Настя переживала зря, в ее доме, может, и не было абсолютного порядка, но и бардака, который мог царапнуть взгляд офицера, не имелось. Однако девушка поспешила схватить со спинки стула свою майку, стыдливо скрыла бюстгальтер, лежавший на кровати. Затем что-то достала из гардероба и, не глядя на гостя, буркнула: