Тряхнув головой, Саттор заставил себя собраться, и в дверь допросной камеры входил с сосредоточенным выражением на лице. Он пропустил вперед девушку, сразу направившуюся к отцу, после вскинул ладонь к виску, приветствуя Чоу и Бергера, а затем прошел к свободному стулу.

— Наконец-то, — проворчал полковник. — Не оторваться…

— Не надо, — сухо ответил Саттор. — Потом хоть во все щели, а сейчас не надо.

Чоу усмехнулся, но продолжать не стал. Впрочем, профессор и его дочь внимания на тихие переговоры военных не обратили внимания. Прыгунов, как заботливая наседка, осмотрел дочь и некоторое время что-то шепотом говорил ей, пока Настя не скосила глаза на офицеров и не ответила также шепотом:

— Папа, со мной всё хорошо. Не надо беспокоиться. Я хорошо отдохнула.

Чоу снова хмыкнул, но тут же сделал серьезное лицо и отмахнулся от взгляда Саттора. Бергер, протяжно вздохнув, покачал головой, и полковник сделал вид, что не заметил осуждающего жеста. Впрочем, комендант на этом прекратил двусмысленные ухмылки и перешел к делу.

— Теперь мы можем начать разговор, профессор?

Прыгунов оставил дочь в покое и развернулся к военным. Протяжно вздохнув, он ответил:

— Да, разумеется. Только мне сказать по-прежнему нечего. Поймите! — вдруг воскликнул ученый: — Я постоянно на раскопках! В лагере появляюсь, чтобы поесть и отдохнуть, а потом опять под землю. Да, я общаюсь с людьми, каждый день среди них. Но спросите меня, с кем я разговаривал перед тем, как меня забрали, и ответа не будет. Не потому что не хочу рассказывать, попросту не помню! И что ел на завтрак, не помню, и с кем здоровался, пока шел по лагерю. Я не могу сказать, кто вел себя подозрительно. Полночи пытался вспомнить — безуспешно! Я расскажу вам до последней мелочи, что мы вскрыли за эти дни, но про людей…

Он развел руками и обвел беспомощным взглядом офицеров. Чоу нахмурился, он ожидал более продуктивного разговора. Бергер казался отстраненным, службист пока вопросов не задавал. Саттор же смотрел на Настю. Девушка поглаживала отца по плечу, и Виктор накрыл ее руку ладонью — для того и позвал. Присутствие дочери его успокаивало.

— Скажите, — наконец, заговорил майор. — Если бы подумать с позиции агента, прибывшего за информацией или материалами, в какой роли было бы легче получать то, что ему необходимо?

Прыгуновы одновременно посмотрели на Рика. Профессор нахмурился. Он побарабанил кончиками пальцев по столешнице. Настя отвела взгляд, но было видно, что тоже думает над вопросом.

— Самое удобное, это быть в моей команде, — ответил Виктор. — Тогда есть доступ ко всему, что мы открываем. И пока не начался сбор данных, имеется возможность что-то скрыть. Потом группа исследователей со своими ассистентами. Они идут за нами и изучают находки более подробно. Составляют список, опись, изучают более подробно. Но… — ученый перевел взгляд на Бергера, — своих людей я отбираю лично. И знаю я их тоже лично. Это мои люди, потому среди них нет чужака.