Сняв около тридцати миллионов жизни с застывшего, еле двигающегося босса, я вышел из Ясности.

– …Преисподней! – вместо неразборчивого гула услышал я неискаженный голос Аваддона. – Наконец-то!

Демон резко вскочил, колоссальная фигура размылась, и он оказался надо мной. Протянул руку, чтобы схватить, и я, убыстрившись, уклонился и рванул в дальнюю часть просторной пещеры.

Аваддон метался за мной, я отвечал атаками и, уходя от захвата, перемещался и отслеживал происходящее за вратами. Наконец за порогом замаячили силуэты союзников – настал момент истины, самое время воплотить задуманную подлость.

Я вошел в Ясность и рванул туда, на лету покидая рейд. Все, теперь я один и сам за себя.

У порога на мгновение замешкался, и мне удалось хорошо разглядеть воодушевленные лица: сияющие азартом глаза, разинутые в боевых кличах рты. Первым несся Кетцаль, за ним милишники, последними – рейнджи и хилеры.

Они спешили мне на помощь, но им ударили в спину. Лесгафт, рассеченный рукой-алебардой Деспота, выжил, но сгорел сразу, как только демон начал его заглатывать.

Я атаковал Кетцаля, который уже пересекал порог подземелья – Деспот не успел бы его убить. Мне хватило трех ударов, чтобы прикончить титана-разрушителя, после чего я убил Филекса, Найтерио, Ану, Мейстера и Цветика. С остальными должен был легко расправиться соратник, уж слишком велико его превосходство над ними – около ста уровней.

Чтобы ускорить расправу, я вышел из Ясности, не сводя глаз с босса.

– Предатель! – донеслось сзади.

Не сдержавшись, я обернулся.

– Гори в аду! – пробулькал кровавыми пузырями Хеллфиш, нанизанный на вытянутое острие алебарды Деспота.

В это мгновение потери концентрации я пропустил первый удар Аваддона. Невозмутимость так и не включилась, сходу снялось 16% жизни – и это при Устойчивости третьего ранга!