– Сеньор обер-фейерверкер! Наше почтение! – отсалютовал мне Ланзо, смахнув мелочь в кошель.

– Много со школяров на ставках сшиб? – усмехнулся я.

– Кошкины слезки! – пожаловался пройдоха, но его круглое лицо выглядело слишком уж довольным.

Я покачал головой и уселся за лавку.

– Где Герда?

– Наверху, – подсказал Типун, ни на миг не прекращая полировать обоюдоострый клинок, способный и колоть, и рубить.

Обращался с оружием он так бережно, словно укачивал младенца, а некрасивое лицо приобрело столь одухотворенное выражение, что хоть бери и пиши с натуры портрет раскаявшегося душегуба.

Я не на шутку заинтересовался новым приобретением Ганса, но присмотреться к шпаге помешал хозяин. Он притащил заставленный снедью поднос и шустро выставил на стол миску с рыбной похлебкой, кастрюльку овощного рагу, мясную нарезку, полголовки сыра, крынку сметаны и кувшин вина. Потом заискивающе улыбнулся и принялся неуклюже переминаться с ноги на ногу.

– Мы тут слегка поиздержались, – ни к кому конкретно не обращаясь, заметил Ланзо, хлебнул пива и уставился в кружку с таким интересом, словно всерьез рассчитывал обнаружить там золотой.

– Из жалованья вычту, – предупредил я, развязывая кошель.

Талер привел хозяина в превосходное расположение духа, он пожелал мне здоровья и долгих лет жизни и, пятясь, покинул альков. Ланзо только фыркнул.

– Когда, к слову, будет жалованье? – поинтересовался он.

– Скоро, – пообещал я, налил вина и приступил к ужину. Сразу сообразил, что одному со снедью не справиться, и пригласил к трапезе живоглотов: – Присоединяйтесь!

Те от дармовой закуски отказываться не стали.

В результате наелся так, что пришлось ослаблять ремень брюк. С кружкой вина в руке я откинулся спиной на стену, и Ланзо спросил:

– И что дальше? Возьмем штурмом имение графа Розена?

Я чуть вином не подавился.

– Шутки у тебя, братец!

Угорь надулся: