– Намечается веселье? – встрепенулся Ганс.

– Все может быть. Завтра праздник. Пройдитесь в первой половине дня по пивным, послушайте, о чем болтают школяры.

– Пьем на свои или… – произнес Ланзо и многозначительно замолчал, не закончив фразы.

– Пить вам не надо, вам надо слушать! – отрезал я, поднялся из-за стола и сунул пистоли за пояс.

Ганс прекратил наконец наводить блеск на оружие и выложил шпагу на стол. Я склонился над ней и присвистнул от удивления. На пятке клинка скалился череп с вороном на макушке.

Я был небольшим ценителем оружия, но это клеймо знал. Новую шпагу Ганса изготовили в мастерской семейства Рабан из славного города Барга, и, несмотря на отсутствие гравировки и богатых украшений, стоила она весьма и весьма немало. Оружейники столицы Лавары лишь немногим уступали известностью мастерам Рольдо, Кармеса и городов-республик Золотого Серпа, а Рабан был отнюдь не последним из них.

– Ганс! – уставился я на подручного. – Это настоящий Рабан?

– Подделка! – немедленно высказался Ланзо.

Типун засопел, шумно раздувая крылья носа, с благоговением взял шпагу и убрал ее в ножны.

– Настоящий Рабан, – ответил он и пояснил: – В карты у школяра выиграл.

– Глупость несусветная! – вскочил с места Угорь. – Отказаться от денег в обмен на эту железяку? Уму непостижимо!

Ганс лишь пожал плечами. У него была слабость к хорошим клинкам, а тут – Рабан!

Это почтенное семейство не достигло высот некоторых своих земляков, ковавших оружие и доспехи для императора и его приближенных, но не столь родовитые аристократы почитали за честь владеть клинками, клейменными черепом и вороном. И вот такая игрушка у Ганса…

– Повезло, – хмыкнул я.

– Обдурили простофилю, – проворчал в пику мне Ланзо и с укором посмотрел на приятеля. – Говорил же – бери деньгами!

Ганс насупился и отвел взгляд.

Откинув полог, я шагнул из алькова, и сторож особняка Вселенской комиссии мигом отставил кружку с пивом и вытер рукавом усы.

– Допивай! – разрешил я и повернулся к Ланзо. – Провожать не надо, меня довезут.

Угорь с нехорошим прищуром глянул на дядьку и его дубинку, кивнул и навязываться в провожатые не стал, велел хозяину тащить кувшин пива.

Я кивнул на прощанье и вслед за сторожем вышел на улицу. К мостку через сточную канаву сразу подкатила стоявшая немного поодаль карета.