Желтоволосый школяр недовольно поежился и быстро произнес:

– Да, я слушатель профессора Верона!

Дальше дело пошло проще, и худо-бедно удалось вытянуть ответы на все интересовавшие нас вопросы. Во время беседы магистр с жезлом несколько раз толкал в сторону своего коллеги эфирную волну, и тот немедленно начинал скрипеть по бумажному листу грифелем. Выставив школяра за дверь, мы с Риперторпом подошли к мольберту и уставились на неровный овал, охвативший центр координатной сетки.

– Распределение нормальное, смещение в пределах допустимого, – на глаз определил магистр.

Анализ линейных искажений, как именовался этот метод, позволял оценить состояние эфирного тела человека. Один заклинатель отправлял энергетический импульс, другой принимал сигнал и фиксировал его на бумаге. У лишенного колдовского дара простеца должен был получиться идеальный круг, а вот у адептов тайных искусств фигура могла принимать самые причудливые очертания. Наличие же нескольких обособленных контуров, как правило, говорило о связи с запредельем, но рекомендовалось использовать сразу несколько математических и графических моделей, дабы гарантированно получить объективный результат.

– Думаю, имеет смысл сначала опросить всех, а потом уже анализировать рисунки, – предложил я.

Так и решили поступить.

Из полусотни школяров, явившихся на вчерашнюю лекцию, почтить нас сегодня своим присутствием соизволили не больше двух дюжин, но и так провозились с ними до самого полудня. Закончив с допросом, сделали перерыв.

Стол накрыли принесенными с университетской кухни блюдами; декан Келер от щедрот своих выделил пару бутылок весьма неплохого красного вина.

– Магистр… – неуверенно отозвал он меня в сторону. – Касательно вчерашнего инцидента… Негативная оценка подготовки школяров весьма осложнит нам всем жизнь. Нет! Прекрасно, что вам удалось выявить прискорбные прорехи в знаниях, но, быть может, получится оставить это все между нами?

– Разумеется, получится! – улыбнулся я широкой и дружелюбной, но при этом насквозь фальшивой улыбкой. – Сегодня пришла только половина приглашенных, а нам чрезвычайно важно опросить всех школяров, бывших на моей вчерашней лекции. Объявите, что неявившиеся не будут допущены до занятий.

Декан будто в размерах уменьшился, но тут же расправил плечи и возмущенно заявил:

– Вы хоть понимаете, о чем просите? Да они же просто взбунтуются! Мы можем лишь призвать к благоразумию, не более того.

Призвать к благоразумию? Я чуть не рассмеялся. Откуда взяться благоразумию в головах молодых оболтусов? Все они, за исключением одного или двух, проигнорировали вызов вовсе не из страха разоблачения, а лишь желая покрасоваться своей удалью перед однокашниками. Тем более что впереди – длинные праздники, и можно совершенно безнаказанно строить из себя бунтаря.