Вообще-то никакого конкретного плана у него не было.

– Ладно, ты пока думай, где нам спрятаться, а я пойду дров в огонь подкину. Самое паршивое – это остаться ночью в лесу без огня.

Регина решительно направилась к остову догорающей машины.

«Какого черта она изображает из себя опытного рамона? – глядя ей вслед, подумал Хамерхаузен. – Можно подумать, ей уже приходилось ночевать в лесу. Да она, если и выезжала из кластера на своем разукрашенном кваде, то только так, чтобы засветло назад вернуться!»

Хамерхаузен посмотрел вокруг.

Тьма наползала на него со всех сторон, кроме той, где горел огонь. И что таилось в этой темноте, можно было только гадать. А можно было и не гадать – и без того было ясно, что, в какую сторону ни поверни, ничего хорошего там не встретишь. Рамон вовсе не горел желанием нырнуть в эту темноту, где человек из охотника на раз превращается в жертву. Но иного выхода он не видел. Это был их единственный шанс на спасение.

Пампа тоже была далеко не райским местом. Случайного гостя опасность подстерегала там едва ли не на каждом третьем шагу. Но рамона подловить было непросто. Он знал, что можно ждать от пампы, а значит, умел избегать опасностей. На худой конец, знал, как разобраться с любой из них с минимальными потерями. И даже то, что в пампе случалось вдруг, в принципе, было прогнозируемо. Но только с очень низкой долей вероятности, которая обычно не принимается в расчет.

Усопье же было для рамона Землей Неизведанной. Здесь могло случиться все что угодно. Опасность могла таиться повсюду. И не предсказать, не предугадать ее было невозможно. Но он чувствовал, вернее, какой-то потаенный инстинкт нашептывал ему, что другого выхода, кроме как попытаться укрыться в темноте, слиться с ней, затаиться, сделаться невидимыми и неслышимыми, у них не было. Ясно, что местные хищники огня не боятся. Напротив, огонь их привлекает. Почему? Да кто ж их разберет! Но факт оставался фактом. А тот, кто не желает считаться с фактами, рискует сам оказаться в игноре. Вот так-то. Факты, они, стать их, ловкие живчики. Пренебрежительного к себе отношения не терпят.

Рыжая прошла не более семи шагов.

А она рассчитывала сделать больше?

Хамерхаузен так точно был уверен, что до машины она не дойдет. Ну, не могло быть так, что только одна хищная тварь решила попробовать их на вкус. Просто мешок с щупальцами оказался проворнее остальных. Если бы он давно уже висел на этом дереве, то схватил бы кого-нибудь из них сразу, как только рамон притащил под сень его бесчувственную Регину. Тот, что в панцире, почувствовал приближение черного мешка и вовремя протрубил тревогу. Вот только люди его не поняли.