Женька с подвываниями заскакал на второй ноге и, когда боль немного отступила, с досадой напустился на ухмыляющегося киборга:

— Ничего смешного, ёпт! Помог бы лучше!

Джек мгновенно спрятал улыбку и участливо предложил:

— Подуть?

— Нет! — Лесник доскакал до одного из чурбаков, сел и стянул ботинок.

— Могу еще посоветовать классическую, проверенную веками методику аутотренинга, — не унимался бессовестный напарник, сразу определивший, что там, как и в прошлый раз, всего лишь ушиб. — Повторяй за мной: «У зайки боли, у Фильки боли, а у Женьки…»

Несмотря на боль и злость, лесник затрясся еще и от смеха.

— Принеси мазь из аптечки! — с трудом выдавил он. — Хотя нет, тащи всю аптечку, а то без меня не разберешься! (Название мази Женька забыл, и признаваться в этом не хотелось.)

Уязвленный киборг принес и аптечку, и, отдельно, мазь — ту, что надо.

— А у тебя крепкие кости, — уважительно заметил он. — По моим расчетам, вероятность их перелома была действительно велика.

Женька саркастически фыркнул, втирая мазь в наливающийся на глазах синяк. Лучше бы у него мозги покрепче были, чтобы не совать кости куда попало! Вог уж точно — пробирочник…

Лесник решительно отогнал эту мысль и, стиснув зубы, снова натянул носок и ботинок. Родители с детства вдалбливали ему: «Ты тот, кем себя считаешь. Не факт, конечно, что другие люди с тобой согласятся, но в твою ущербность они поверят гораздо охотнее».

— Все, перерыв окончен! — скомандовал Женька, вставая и подбирая пилу. — Сейчас эта береза мне за все ответит!

* * *

Бурелом отчитывался перед лесником до позднего вечера, и в модуль Женька заполз уже без обеих ног. Фигурально, конечно, но, когда Джек напомнил о тортике, то есть о Степановне, хозяин тоскливо взмолился:

— Давай завтра уже, а?