Помню, поинтересовалась она однажды, что делать буду, если мы расстанемся. «Да ничего, – ответил. – Уеду далеко-далеко и стану королем могучего королевства. Потом коварно нападу на Империю и возьму тебя в плен. Помещу в гарем, а он у меня огро-омный будет… Но ты все равно у меня любимой наложницей будешь, – пообещал ей. – Я к тебе не реже раза в месяц буду приходить». Почему-то это ее забавляло, она смеялась…

Чувствуя, что лицо расплывается в идиотской улыбке, я встал и подошел к окну.

Где-то там, за морями и океанами, есть еще один материк. Как я понял, их здесь всего два. Только попасть туда совсем не просто: мелкие тут моря, сплошь коралловые рифы. Как к северу от Австралии, где мой друган утонул. Эх, Санька, Санька…

В первый раз судьба пощадила: купались они на экваторе в океане, праздник Нептуна справляли. Ушел пароход, а он на воде остался, не заметили. Немудрено: там трезвым только корабельный пес был, да и то вряд ли. Всю ночь на воде пролежал, нашли его под утро, хотя совсем и не его искали. Их двое таких счастливцев оказалось.

За одну ночь поседел. Поседеешь тут, когда до ближайшего берега тысяча миль. Хной потом подкрашивался, стеснялся. Восемнадцать ему тогда было – не время седеть еще.

Так что Гвартрия мне на хрен не нужна. Слышал я, что ходят с Гвартрии корабли на континент тот таинственный, это мне даже Коллайн рассказывал. Не очень, правда, верится, по-любому экзотические товары должны присутствовать. А нету.

Как там Анри, интересно, – давно уже в столицу вернуться должен был.

На глаза попалась гитара: Прошкина работа. Я себе зарок дал, что больше в руки ее не возьму. Одну я уже в окошко выкинул, откуда эта взялась – непонятно. Не иначе у него талант гитары находить, как у меня неприятности на свою… корму.

Ну так уж и быть, одну песенку я могу себе позволить. Слишком уж настроение лирическое. Вот эту вот, романс любимый, он так и называется, Романс. Не переводил его и не буду.

Когда начал играть, тихонечко скрипнула дверь. Понятно кто, все-таки добился своего.

Красивая музыка и слова такие же. Только пистолета не будет, не дождетесь.

– Прошка, – не глядя, приказал я, закончив играть, – сделай кофе.

Все равно не усну, пойду по берегу погуляю. Нельзя традицию нарушать, коль скоро не уехал еще. Каждый вечер променад совершаю, сразу, как только на ноги поднялся.

– Это я, Артуа.

Неведомой силой меня выбросило из кресла, разворачивая еще в полете. Этот голос мог принадлежать только одному человеку во всей Вселенной, и я не ошибся.

Возле двери в сером дорожном платье стояла она.